Чтение онлайн

— Конечно рассказывай, — пожал плечами Томаш, — интересно же.

— Три раза приходили парные и тройные копии романов. Два раза повести. Раз пять или шесть рассказы в ежегодный сборник. Тоже в копиях. Один раз прислали сразу два десятка одинаковых рассказов. Почта поступала почти одновременно. Все авторы разные и у всех чисто с плагиатом. Меня это заинтриговало. Я стал шерстить коллег в других издательствах. У них оказалось то же самое, но с материалом они не заморачивались, без колебаний отправляли в мусорное ведро. Думали, розыгрыш.

— И ты полагаешь, здесь имеет место нечто большее, чем простое совпадение. Эдуард красноречиво промолчал.

— Выходит, люди придумывают, пишут одинаковые произведения, даже не подозревая о том, что их работа дублируется? Правильно понимаю? — спросил Иван.

— Очень точно сформулировано.

— Как это возможно?

— Есть такое понятие: параллельное изобретение. Это когда конструкторы делают независимые изобретения примерно в одинаковый исторический промежуток. Такова история изобретения парового двигателя Ползунова и Уатта, лампы накаливания Яблочкова, кучи геометрических теорем и физических открытий. Люди думали, что делают что-то оригинальное, а в действительности дублировали одну работу. То же самое и с творчеством. Работа уймы писателей превращается в копирование одной и той же информации.

— Использование готовых форм — непременный атрибут постмодернистского искусства, — вставил Артур.

— Не использование форм, а копирование, друг мой, неосознанное копирование без шанса узнать, кто же создал оригинал, — поправил Эдуард. — В итоге получается конвейер однотипных, словно наштампованных текстов примерно одинакового содержания.

— Смерть автора. Все повернулись к Ивану. Тот снял очки и очень тщательно протер их лацканом рубашки.

— Был такой ученый, Ролан Барт. Он говорит в своей знаменитой статье, что идея и персонаж выходит на первый план, оттесняя автора, имя которого отныне малозначительно. То есть существует готовый концепт, а кто его создал, в наше время становится уже не важно. Главное, что он создан и действует. Например, многие знают, кто такой Одиссей, но не все из них в курсе, кто его создатель.

— Похоже, Эдик, в твоем случае уже не смерть автора, а уничтожение авторства как такового, — заметил Артур. — Ведь автор ценен прежде всего тем, что он один, индивидуально определенная личность.

— Абсолютно верно.

— Вот это удар по тщеславию! — провозгласил Томаш. — Смертельный удар. Несчастный, незаметный, забытый всеми автор вместе с другими претендентами скорчился в тени детища, которое считает своим, вынашивал дни напролет, растил и лелеял, с жаром создавал и обтачивал, а в итоге — ноль: он не Имя, а всего лишь безликая буква в Имени.

Друзья молчали, обдумывая услышанное.

— Таков парадокс, который я заметил и стал отслеживать, — решился продолжить Эдуард. — Но и это еще не все.

— Как? Серьезно? — Томаш, похоже, вполне искренне удивился.

— Помните про мою просьбу этим утром? — Волков вынул из кармана диктофон и поставил его ребром на стол. Друзья уставились на черный прямоугольник как на диковинное насекомое. — Вот тут Ваня начал тему про нравы, про жаргон. Я много анализировал, сопоставлял и выдвинул одну гипотезу…

Давайте поразмыслим. Основное условие параллельного изобретения — это единовре-менность и независимость при его создании. Точно так же могут быть созданы все произведения науки, живописи или литературы; в принципе все, имеющее для человека значение. Вы сказали про смерть автора. А ведь такое было. Вы знаете имя человека, который изобрел колесо? А создателя рычага? Это были гениальные люди. Но время и человечество поглотили их имена, предали забвению. Как это произошло? Мы знаем, что человек проходит по одному и тому же жизненному пути — взрослеет, старится и умирает. За свою жизнь человек узнает опыт других и нарабатывает свой. Там где прошел один, пройдут миллионы: самостоятельно придумывают то, что уже было придумано задолго до них. Идеи живут, люди появляются и исчезают. Нет нужды помнить их имена.

Далее. Находясь на разных континентах, скажем, в Америке и Евразии, древние люди параллельно изобретали важнейшие вещи. Получается, они действовали синхронно, как части чего-то целого, как пальцы одной руки, хватающей топор. И если подумать, синхронное развитие уже не кажется таким уж странным. А может быть, это даже нормально? Не знаю. Знаю только, что этот процесс идет и ускоряется. Это значит, что любая идея, любая концепция, рожденная в голове человека в одной точке Земли, тут же обязательно возникает в тысячах других голов. Уверен, что не только творчество, но и работа, и любовь, и сама жизнь становятся все более идентичными и синхронными у многих людей. Речь идет не просто о повторении идей или концепций. То, что делает один человек — одновременно делают миллионы, будто все мы находимся в едином ментальном поле. Ничто уже не может быть оригинальным и уникальным в этом человеческом мире. Все подчинено алгоритму, как сказал Иван, программе, а это, в свою очередь, и есть признак упрощения. Вполне вероятно, что даже если бы некий литератор вдруг задумал описать наш разговор, а некие читатели — ознакомиться с ним, они потерпели бы неудачу в попытке сделать что-то оригинальное: подобных историй может быть десяток, и они пишутся, уже сейчас. Я вам даже больше скажу. — Эдуард наклонился вперед и понизил голос. — Точно такой же по смыслу разговор может происходить сию секунду в нескольких точках земного шара.

— Стоп. Ты хочешь сказать, что такой же… то есть… — забормотал Иван, соображая. Остальные выпучили глаза.

— Да. По той же модели — хозяин, гости, обед в кругу друзей, субботний уик-энд.

— А что, забавно! — захохотал Томаш. И осекся. Потому что остальные хранили напряженное молчание.

— Что ж, по-твоему, на выходе получаем синхронизацию. От разнообразия к единообразию. — Виктор поглаживал подбородок. — Здесь есть здравая мысль. Если рассудить, многие вещи люди делают синхронно. Ежесекундно рождаются и умирают. Просто это происходит разрозненно, вот и все отличие.

— Умирать, согласитесь, тоже можно по-разному. Одно дело под гусеницами танка и совсем другое в объятиях любовницы. Зрите глубже! Мне видится, что происходит процесс упрощения человеческого существования во всех сферах. Включая образ жизни, мышление, вкусы. Возможно, в этом причина неосознанного копирования: люди просто не способны изменить заложенную программу, живут по одной схеме и выполняют ее, как заведенные.

— Погоди-ка, — возразил Артур. — Человеку свойственны модели поведения и социальные роли. На них основано общество. Так легче жить. Это же не значит, что люди в одной униформе друг друга копируют?

— Нет. Они не копируют друг друга, они сознательно служат концепту. Государству, в твоем случае. Основное отличие здесь — неосознанное, рефлексивное поведение, слияние с массой. Ты же не приказываешь сердцу биться? А теперь представь на мгновенье, что сердца всех людей планеты бьются в унисон, что спят они, принимают пищу и занимаются любовью тоже в одном ритме!

Томаш подавил смешок.

— Ладно, а причем здесь твой утренний фокус?

— Сейчас, — Волков сосредоточенно включил приборчик и прокомментировал. — Вот мой разговор с Томашем. Слушайте.