Чтение онлайн

Через окошко виден зрительный зал; вдоль ступенек идет голубая боковая подсветка. Сцена, ярко освещенная сверху, сделана из плотно пригнанных сосновых досок. Большинство зрителей уже сидят; один мужчина стоит и снимает свитер, виден только его силуэт.

Обеими руками Зоуи меняет расположение четырех выключателей, постепенно уменьшая свет в зале и на сцене. Мужчина поспешно садится, и зрители сосредоточенно смотрят на сцену.

— Ужасно, конечно, но эта пьеса мне до смерти надоела. — Она нажимает резиновую кнопочку на пульте и откидывается в кожаном кресле. Я тоже сажусь. — Я знаю, что мне не должно быть скучно, потому что это про холокост и бла-бла-бла, но я просто не могу.

— Она щелкает рычажком на квадратной черной коробочке, похожей на старый транзистор (по крайней мере, таким я его себе представляю). Загорается красная лампочка. Зоуи надевает наушники и произносит:

— Аарон, милый?

На сцене рассказчик; он сидит в старом коричневом кресле в халате. По сценарию у него не хватает одной руки, но я вижу, что это всего лишь фокус с рукавом.

— Аа-рон? — Она без выражения смотрит на сцену.

Ее сумка стоит под столом: она расстегнута и открыта. — Просто хотела поздороваться, — мурлычет она в микрофон.

Я быстро заглядываю в сумку, надеясь увидеть фиолетовый дневник, но вижу лишь щетку для волос, пухлый черный бумажник и тюбик увлажняющего крема.

— У меня сегодня особый гость. Поздоровайся с Аароном, Олли. — Она смотрит на меня. Я не двигаюсь. — Он тебе машет. — Зоуи опускает рычажок на черной коробочке; красная лампочка гаснет. — Я могу с ним говорить, а он со мной нет — зрители услышат, — объясняет она. — Аарон — ассистент режиссера.

— А я думал, актер.

— О, я передам, что ты так подумал. Аарон терпеть не может актеров. — Она наклоняется и нажимает кнопочку на пульте.

Прожектор над фигурой рассказчика гаснет. Зоуи выжидает несколько секунд и снова нажимает ту же кнопочку. Сцену заливает золотистый свет.

— Значит, ты и за звук и за свет отвечаешь? Круто, — говорю я и притворяюсь впечатленным. Очень важно, чтобы Зоуи думала, будто я купился на все эти сказки о ее «новой жизни».

— О да. Можешь звать меня просто Гудини. — Она грозит мне растопыренными пальцами, как злой волшебник. — Вообще-то, я программирую весь свет на компьютере заранее, поэтому мне только остается нажать кнопочку в нужное время. Вот и вся загадка.

— О. И все равно круто.

— Поэтому мне здесь все время скучно. И я только и делаю, что треплюсь с Аароном.

Наверное, Аарон и научил ее, как перестать быть изгоем.

Во время первого большого музыкального номера мы придвигаем кресла поближе к пульту управления чтобы видеть сцену целиком. Эта та часть пьесы, где еврейская театральная труппа репетирует перед выступлением. Кое-кто из евреев поет мимо нот и путает танцевальные па. Но это не слишком смешно. Зоуи знакомит меня с труппой.

— Вот эти девчонки, которые сейчас поют, наполовину лесбиянки. На прошлой вечеринке для участников спектакля они устроили групповушку. Натану, который играет Крука, еще только четырнадцать. Зовет себя педофилом, застрявшим в теле ребенка. Артур — он играет глухонемого — бабник, но мы его все равно любим. Джонни, тот, что сейчас говорит, милый, симпатичный парень; влюблен в Арвен. Арвен играет Хайю — это та, что с рыжими волосами, — и любит только себя, ну и Джонни немножко. Аарон ненавидит всех и спит со всеми — никого не обделил. Ну а если честно, это просто сборище ненормальных. В прошлый раз у нас была не вечеринка, а оргия.

— Ну вы даете. Наверное, потому что в пьесе есть такая сцена.

— Ты даже не представляешь, как хочется заняться сексом после того, как целый день репетируешь эту сцену.

— Ха-ха.

Она разворачивает кресло и оказывается ко мне лицом.

— И еще хуже наблюдать, как твои друзья репетируют оргию.

— Ха.

Я тоже разворачиваю свое кресло к ней. Она пристально смотрит на меня. Думаю, Зоуи слишком много времени проводит в театре; все это как будто отрежиссировано.

— А у тебя есть девушка?

— Нет, мы расстались, но, думаю, это к лучшему, — отвечаю я, раз уж мы решили обменяться парой клише.

— Черт, мне жаль.

Она подкатывает кресло ко мне. Наши колени соприкасаются.

— В нашем возрасте бессмысленно заводить друга или подружку. Мы с Аароном встречались некоторое время, но это просто не имело смысла: мы оба знали, что хотим спать и с другими. У нас в театре все друг с другом спят. И все равно остаются друзьями.

Хорошо она себя уговорила. Наверняка он ей изменил.

Потянувшись мимо моей руки, она нажимает кнопку «Пуск». Прожектор падает на Хайю, красивую рыжую девчонку. Она начинает петь.

Эту часть пьесы я помню. Песня называется «Суони» — это джазовая композиция Джорджа Гершвина. Киттель, офицер SS, заставляет евреев петь эту песню, хотя джаз запрещен Министерством культуры.

— Давно ты расстался со своей девушкой? — спрашивает Зоуи и касается моего колена.

— Примерно полгода назад, — отвечаю я, продолжая следить за Хайей, которая кружится по сцене. Она намного красивее Зоуи.

— О! Ну тогда тебе просто необходимо отвлечься.

— Она щелкает рычажком транзистора; вспыхивает красная лампочка. Она подносит микрофон к губам.

— Аарон, ты хотел бы заняться сексом здесь, наверху? — Она улыбается мне. — Правда, это просто отличное место, чтобы перепихнуться?

— Это ты кого спрашиваешь? — интересуюсь я.

Она снимает наушники.

— А ты как думаешь?

Смотрю на нее. Ее уши стали ярко-малиновыми. Невольно вспоминаю те времена, когда мы с Чипсом рассуждали, каково это, заняться сексом с жиртресткой. Чипс тогда залез в штаны и стал издавать пукающие и булькающие звуки крайней плотью.