Чтение онлайн

– ...Хвей зэр, я не артист, чтобы стричься дороже десятки, - продолжает Боб.

Даже, не зная английского, я бы его понял.

Так, пожимая плечами, говорили мой отец, его друзья, дядя Фройм из Брагина.

Кажется, что бы Боб не сказал, он огрызается и петушится, будто бы повторяет в подтексте один и тот же мотив, ту же фразу: - Хвей зэр! А я знаю?

Скоростной парквей, по которому мы едем, я переименовал в честь Боба в 'Азохунвей Парквей'.

Бобу два года до пенсии. Дети - взрослые; с таким трудом заработанный домик, вдруг, стал ненужно большим и вся большая жизнь ненужной... К выходу на пенсию в Америке готовятся, казалось бы, всю жизнь; и всякий раз она - горькая неожиданнность. Так что, мы не особенно распространяемся с моим попутчиком на пенсионные темы.

Недавно у подъезда комфортабельного кондоминиума я видел похожего на Боба пенсионера. Без адреса, не обращаясь ни к кому в частности, он сообщал в пространство: - До чего прекрасный денек. Что за день! Не знаю только, что делать сегодня с моей жизнью. 0 работе мы тоже говорим не много. Я знаю, что Боб - редкий специалист по анализу риска в бизнесе, иначе держать бы не стали, но разговоры про работу - разве что о сменах руководства и о тутошней перестройке - как правило, о неожиданных сокращениях.

– Вы слышали, Грэг, вице-президент по Юго-Востоку, тю-тю...с понедельника. И Крис - уж такой всегда был везунчик!

– Меня увольняли дважды, - вздыхает Боб.
– В 1971 году местное отделение прогорело, а у меня - дети в школе, высокий взнос за дом. И раньше, в 1964-м, за профнепригодность.
– Иес, сэр! - Батюшки, - думаю, - 1964 - это же Мезозойская эра, когда для нас заграница была лишь нарисована на географической карте.

Незаметно трогаю брючину Боба - кусочек старой доброй Америки, настоящей Америки. Ведь, когда тут живешь, это уже не то.

Может показаться, что мы беседуем в карпуле взахлёб. Никак нет. Я и в других составах ездил; люди чаще сидят,помалкивают. Каждый свою думу думает. Боб, я уже говорил, препочитает дремать. Разве что, когда в особо приподнятом настроении духа: удачно отаварился на скидочный газетный купон или передают танцевальные ритмы его молодости (нам знакомые под именем песен советских композиторов); тогда Боб делает пуф-пуф губами и щелкает пальцами в такт музыке.

Другой полюс его настроения, когда он заявляет, вроде бы ни с того ни с сего: - Вы мне только не рассказывайте, я знаю, что значит потерять работу...
– Да, - думаю, - уж и я это знаю. И знаю, что такое - работу найти. Когда на интервью тебе говорят - Окей, начинаете через две недели. А тебе слышится - Окей, ты не фунт с изюмом, чего-то стоишь.

Теперь удержись. Вот американцы и поздравляют друг дружку с пятницей:СБСП - Слава Богу Сегодня Пятница! Не столько из-за самих выходных, сколько с тем, что пронесло, до следующей недели ты ещё человек на зарплате. Дальше - там будет видно.

ИНТЕРВЬЮ

Какую чепуху мог я придумать себе об Америке и американцах в той дали-далёкой, которая теперь разве что на старых снимках в альбомах - наша черно-белая жизнь.

Мог сказать про человека: - Вот этот - вылитый янки, а тот - нет. Что прежде казалось Америкой? Джинсы, ковбои, небоскрёбы, 'грустные беби', рубашечные пуговички 'в четыре удара'. Ясно, и многое другое, но сейчас мне было бы смешно быть таким самоуверенным. Расхожие клише хороши тем, что сделаны мастерами мифотворчества, не тобой. Чужую выдумку держим за свое мнение и - порядок.

Повседневная жизнь проветривает мозги. Когда сам окунёшься в легенду,нечего сказать, не видишь ничего особенного; в руках - лягушачья шкурка. При слове 'Америка' назвать - джаз, Голливуд - неплохая догадка для иностранцев и попугаев. А в Италии - гондольеры, а в России - медведи пляшут вприсядку...

Постоянная нота в последних письмах иммигранта перед полным прекращением переписки (уезжая, божились доложить всё как есть): - А что, собственно-то, писать? У нас всё обыкновенно, по-прежнему...

Короче, я очень сомневаюсь, что у меня хватило бы наглости теперь так запросто определить американца. Может быть, скажу я - это тот, кто в Америке терял работу. Находил, терял и находил опять.

Кто забудет поиски работы! Взять хотя бы - составление жалкой странички резюме.

Такое понапишешь - впору Нобелевскую давать или приглашать на директорский пост.

Сам же готов на все, лишь бы взяли. Главное в резюме - практический опыт.

Для вновь прибывшего вечный заколдованный круг: пока на работу не возьмут, не будет опыта, а без опыта не возьмут на работу. Опыт должен быть не из Николо-Урюпинска, а проверяемый (если пожелают) здесь, в США.

Тут вам уготован непременный 'пятый угол', по здешнему - 'уловка 22', которой не избежать. Даже банк дает взаймы деньги, если у вас уже имеются средства.

Даст, чтобы эти средства вместе с долгом вернулись в тот же банк через троянский кредит. Так США и Россию дразнят: - Встаньте на ноги, тогда и поможем.

Опустим для ясности рассказы о том, какими дурачками должны прикидываться наши, чтобы размагнитить эту железную логику. Вот лучше случай из практики.

Брали меня в одну финансовую корпорацию, столь близкую к большим деньгам, что требовалось пройти Полиграф Тест - Детектор Лжи. Либеральная Америка продолжает протестовать против этой унизительной процедуры: как можно допустить, чтобы машина читала ваши мысли - последний оплот свободного человека. В Америке уже нет нужды шпионить по-мелкому: всякая квитанция от кредитной карточки, телефонный звонок - любые следы вашей жизни и без того накапливаются в сводном банке информации, откуда их распродают оптом и в розницу.

Новичок, я живу себе тихо в пригородном домике и думаю, что мало кому знаком; а меня с потрохами давно сортируют сотни компаний, чтобы знать какую именно рекламу посылать мне по почте, что уговаривать купить, как вернее заиметь мой выборный голос. Доллары и голос, что им ещё от вас нужно?

Нет, говорят протестанты, последнее не отдадим: читать мысли и кровь, искать СПИД, наркоманию, генетические дефекты...

Впрочем, мне в то время было не до принципов, не до борьбы за права человека.

Мне нужно было попасть на работу.

Час и место и место экзекуции были указаны в направлении Отдела Кадров. В одном из небоскрёбов даунтауна я взлетел к месту проверки на скоростном лифте.

Меня поместили в полутёмную комнату. Некто седой, мускулистый, похожий на отставного полковника с кафедры марксизма, участливо спросил - Как я добрался? Как мое самочувствие и какая снаружи погода?
– Стандартные здесь вопросы служителей медицины и полиции для обнаружения вменяемости субъекта.