Чтение онлайн

– Значит, Любу арестовали? – Денисов, подыгрывая Михайлову, присвистнул. – Ни фига себе. Ее-то за что? Она референт – и только.

– А вы думали одно начальство арестовывать будут? – задал Михайлов один из своих бессмысленных вопросов, на который ответа не придумать. – Тогда я встал в конце коридора, смотрю, что дальше произойдет. А уж её повели через пять минут к лифту.

– Вот же дела творятся, – Денисов, изображая удивление, округлил глаза.

Вытащив из пачки сигарету, он закурил сам. Документы из кабинета Кудрявцева, а также все бумаги из стола и сейфа Гусевой оперативники изъяли ещё несколько дней назад, составив их опись и протокол изъятия. Эта макулатура вряд ли что даст следствию. Серьезные бумаги Кудрявцев в офисе не держал. Но среди всех этих бумаг оперативникам, без сомнения, попалась и та бумажка, которую Денисов подкладывал под оригинал письма с угрозами в адрес Кудрявцева. Одного этого доказательства хватит, чтобы предъявить Гусевой обвинение в убийстве. Такая улика дорого стоит. С арестом Гусевой тянули несколько дней, возможно, это время ушло на экспертизу подложного листка.

Возможно, на первой стадии следствия на роль подозреваемых нашлись другие более серьезные кандидаты. Возможно, все возможно. Главное, рыбка клюнула. Со временем, с Гусевой снимут обвинение, отпустят. Если следователь окажется твердолобым, если соблазн раскрутить преступление быстро окажется слишком велик, и убийство все-таки пришьют Гусевой – тем лучше. В выигрыше останется только сам Денисов, получивший большую фору во времени. Это все, что ему нужно, месяц-полтора спокойной жизни, в этот срок он успеет завершить все дела.

– Я говорю, она же с ним жила, с Кудрявцевым, – Михайлов дыхнул на Денисова табачным дымом и несвежим запахом изо рта. Инстинктивно Денисов отступил назад на полшага. – Сколько раз бывало, они засиживались на работе допоздна. А потом запрутся в кабинете Кудрявцева, будто по домам разошлись. На работе этим заниматься – последнее дело.

– Секс в рабочее время не уголовное преступление.

– Значит, не за это Гусеву арестовали, – глубокомысленно заметил Михайлов. – Значит, есть за что. Меня или вас, к примеру, почему-то не арестовали. Нет, здесь не все так просто. Я не удивлюсь, если выяснится, что Гусева замешана в этом убийстве. Нет, я не говорю, что она это сделала. Но Гусева может быть соучастником убийства.

– Следствие разберется.

Прощаясь, он пожал большую влажную ладонь Михайлова, после этого пожатия Денисову захотелось пройти в туалет и вымыть руки. Вместо этого он спустился по лестнице на первый этаж, перебросился несколькими словами с охранником, читавшим газету в своем отгороженном закутке под лестницей, вышел на улицу, наполнив грудь влажным прохладным воздухом. Небо хмурилось, собирался дождь.

Территория платной стоянки, где находился гараж Денисова, в этот послеобеденный час оказалась полупустой. В металлической, застекленной с двух сторон будке слушал радио молодой охранник Володя, облаченный в солдатский камуфляж. Володя, сидящий спиной к воротам, вращающий ручку настройки приемника, не заметил подъехавшей машины, Денисову пришлось посигналить. Черно-белый шлагбаум пополз вверх. Денисов помахал Володе ладонью и надавил педаль газа. Он подогнал машину к гаражам, доехал до своего крайнего ряда, остановился и вышел из машины. Он отпер замок, снял его с колец и распахнул ворота гаража. Загнал машину внутрь.

Хороший гараж и место удачное, оборудовано все неплохо: смотровая яма, свет, металлические стеллажи с инструментом и всякой всячиной, верстак. Жаль, что придется расстаться с этим удобным гаражом. Он запер ворота изнутри на толстый засов, сделанный на заказ местным сварщиком. Денисов, позевывая, зажег над верстаком лампочку-переноску в стальном наморднике, достал с полки старый радиоприемник на батарейках и включил музыку. Он поставил приемник на полку, поразмыслив несколько секунд, отодвинул верстак от стены.

Денисов нагнулся, снял крайнюю от стены доску и вытащил из образовавшейся ниши пластиковый пакет с несколькими коробками патронов, а затем завернутое в мешковину гладкоствольное охотничье ружье «Ремингтон» шестнадцатого калибра с горизонтальным расположением стволов, купленное год назад по случаю. – Ну-ка, иди ко мне, – сказал Денисов ружью, развернул мешковину.

Зажав ствол ружья в тисках верстака, он снял с себя пиджак, галстук и рубаху, облачился в рабочую куртку неопределенного цвета, поверх нее, чтобы металлическая пыль не летела на брюки, повязал длинный фартук. Достав с полки ножовку по металлу, два запасных полотна и масленку, он сделал насечку на ружейном стволе у самого ложа. Включив музыку громче, Денисов отложил ножовку в сторону и развязал пакет с коробками патронов.

Раскрыв одну из коробок, немаркированную, он вытащил из неё гильзу, а из этой папковой гильзы извлек пыж, высыпал на ладонь снаряд. Им оказалась самодельная «сечка», кусочки крупно и неровно нарубленного свинцового провода. Заделав пыжом гильзу и положив её на прежнее место, Денисов отодвинул коробку с самодельным зарядом в сторону. Не пойдет, решил он, пыж из газеты, заряд и прокладка не фабричные, с этой самодеятельностью лучше не связываться. Он отобрал по одной коробке самой крупной дроби, четыре ноля и три ноля. И добавил к двум отобранным коробкам две коробки с картечью диаметров шесть с половиной миллиметров. Распечатав по очереди все четыре коробки, проверил каждый патрон, извлекая из папковых гильз пыжи и, высыпая на ладонь фабричные заряды, потом заново снаряжал патроны. Прокладки и порох он решил не проверять, в герметичный пакет, где хранились патроны, влага проникнуть не могла.

«Отлично, все хорошо», – сказал Денисов, закончив эту работу, сгреб ненужные коробки с патронами обратно в пакет, засек по ручным часам время и взялся за ножовку. Он работал сосредоточенно, стараясь не перекосить полотно, но, несмотря на все старания и аккуратность, полотно лопнуло уже через десять минут. Выругавшись вслух, он натянул новое полотно, смазав его машинным маслом, капнул несколько капель в зазор, образовавшийся после начала распиловки на стволе ружья.

Поплевав на ладони, он снова взялся за дело и уже не останавливался больше ни на минуту, пока все не закончил. Отложив ножовку, он прошелся напильником по мелким шероховатостям обрезанного ствола и приклада, взглянул на часы, вся работа заняла пятьдесят минут. Денисов измерил длину обреза рулеткой, сорок два сантиметра, подходяще. Сунул отпиленный ствол и приклад в пакет с ненужными патронами, убрав целлофановый пакет обратно в тайник, придвинул верстак к стене.

После смерти Кудрявцева Денисов больше не чувствовал себя в безопасности, он знал, что часы пущены, его время пошло. Конечно, и обрез «Ремингтона» и ТТ под водительским сиденьем «Жигулей» – слабая защита, говоря честно, и вовсе никакая это не защита, а только дополнительная опасность, готовые пять лет срока, если какой-нибудь наряд милиции вдруг вздумает остановить и обыскать машину. Оружие вряд ли защитит, если бандиты, чьей протекцией пользовался Кудрявцев, начнут наступать на пятки. С ментами ещё можно расстаться полюбовно, ничто человеческое не чуждо милиции, бандиты же короткую разборку с ним закончат на Хованке.

Размышляя, Денисов вытер со лба пот носовым платком. Теперь он чувствовал, какая в гараже духота, чувствовал, как прилипает к спине рабочая куртка. Он сдул на пол с верстака маленький холмик металлической пыли, зарядил в оба ствола обреза дробь четыре ноля и, обернув «Ремингтон» мешковиной, сунул его в багажник «Жигулей», в задний угол, за запаску и инструменты, туда же бросил отобранные коробки с патронами, прикрыл все это ветошью. Открыв засов на воротах, Денисов сходил к торчавшему из асфальта крану, разделся до пояса, вымылся холодной водой, не замечая мелкого дождика, обтерся полотенцем.