Чтение онлайн

Но жестокость и бесчеловечность философии Ницше нет нужды отрицать. Он сделал это сам: увидел страдающую лошадь в Турине, которую забили хлыстом, и сошел с ума. Потому что всё, во что он верил, было опровергнуто самой жизнью: ужасным страданием невинного существа и естественным, таким "человеческим, слишком человеческим" состраданием в нем самом.

Но необходимо признать, что Ницше в этом отношении был до последнего момента крайне последователен: отрицал все гуманные чувства до упора. Работающую совесть - активную - он называл больной совестью и определял как болезнь. А что великий философ предлагал делать с больными людьми?

"Больной - паразит общества. В известном состоянии неприлично продолжать жить".

В целом посыл следующий: если ты не соответствуешь высочайшим стандартам "белокурой бестии", иди - убей себя. В идеальном мире Ницше ты не нужен. Что там мы говорили про нацистов? Но ничего страшного - никто о тебе не вспомнит, никто тебя не пожалеет. В совершенном мире Ницше у людей нет сострадания и совести.

"Быть с теми, которые доставляют нам удовольствие, и отворачиваться от других - вот настоящая нравственность! Заставлять исчезнуть всех плачущих, неудавшихся, выродившихся - вот что должно быть тенденцией!"

Как обычно рисуют антиутопии?

Ницше не верил в равенство людей принципиально и проповедовал жесткую иерархию: мечтал о построении общества, основанного на рабстве большинства и величии немногих господ - аристократов, использующих массы бесправных "варваров" в своих (любых) целях.

Интересно, какую роль он отводил в этом чудесном социуме себе самому?

Проблема в том, что Ницше не изобрел ничего нового: все его фантазии основаны на концепциях античных философов, которыми он так восхищался. И желание вернуть рабство в свободный уже мир - не только бессмысленная жестокость, но и примитивное ретроградство.

И всё бы замечательно, но у ницшеанского аристократа чрезвычайно высокие требования к себе самому. И как наш герой справляется с этим?

Тяжело больной с ранней молодости человек проповедовал презрение к больным и требовал от них "умереть вовремя" и не коптить небо, хотя сам немного лицемерно не был настолько чуток к собственным лозунгам и более 20 последних лет жизни, будучи обузой для общества (жил только на пенсию по инвалидности), не сильно торопился на тот свет. Если проповедуешь бесчеловечную мораль, имей хотя бы совесть (что я говорю? какая совесть?), имей хотя бы мужество сам ей соответствовать.

Отказавшись от гуманной морали, философ радостно и сладострастно, без стеснения и стыда вываливает на читателя всю свою подноготную. И что мы можем видеть?

Самые острые чувства, которые испытывает Ницше - это презрение и отвращение к людям. Не к каким-то конкретным особям или узким категориям: ко всем людям. Так выражается его мизантропия. Не это ли причина для создания причудливой концепции сверхчеловека? Не желание развития, не устремление к светлому будущему, а просто невозможность сосуществовать с тем вонючим (не советует ходить в церкви: там дурно пахнет из-за скопления людей) стадом, которым он считал человечество? Мудрецу просто неприятно находиться на одной планете с несовершенными созданиями, уничтожить их невозможно (хотя подобные фантазии, по-видимому, возникают!), и он начинает грезить о совсем другом мире, более приятном для его носа.

Ницше упивается своей мизантропией и считает ее стильной и благородной, но постоянные проговорки о скверном воздухе вокруг, неприятном запахе в церквях и просто вони от людей определенных категорий или национальностей позволяют предположить наличие у него своеобразной аберрации восприятия: он ощущал чудовищную вонь постоянно, то есть воспринимал приемлемые для всех остальных запахи как неприятные. (Возможно, в этом виноваты были его болезни и те лекарства, которые он заглатывал пачками - побочный эффект.)

Вот именно на этом и построено шаткое здание его мизантропии: не нравы, не слабость, не мещанство или христианская мораль, а именно умозрительная вонь - вот что он ненавидит в человеке, что заставляет его передергиваться от омерзения, а шаткие философские конструкции здесь уже пририсовываются дополнительно как приемлемое объяснение (оправдание) его неадекватной болезненной реакции.

Но лицемерие не заканчивается играми с обонянием.

Ненависть и презрение имморалиста не однородны. Над кем Ницше издевается с особенным упоением? Над Вагнером и Шопенгауэром. Почему именно над ними? Это единственные люди, кем он восхищался в молодости. И в попытках вытравить из себя последнее светлое чувство симпатии и признательности, он набрасывается на их философию и мировоззрение с остервенением бешеного зверя не потому, что эти конструкции ему враждебны, но только из-за того, что стыдится своих юношеских добрых чувств. Растоптать своё самое святое из-за стеснения и стыда - вот такая мрачная достоевщина с исковерканной психикой и душевным изломом на потребу публике.

Именно на потребу.

Ницше в своей истеричности хочет казаться искренним, но это лишь PR-технологии для продвижения своего творчества. Для 19-го века он был мастером подобных практик, что и обеспечило ему (правда, далеко не сразу) мировую известность и бессмертную славу.

Ницше утверждает, что пишет лишь для немногих избранных, чей уровень соответствует его сложной для осознания и принятия философии, но это лишь очередной трюк заигрывания с публикой. На самом деле он жаждет признания безусловного, всеобщего, вселенского. И использует для достижения задачи довольно примитивную методику:

Максимальное разнообразие, но и непоследовательность, эклектичность высказываний, полный разброд и шатание во мнениях - всё это служит только одному: в тот или иной момент, на этой или другой странице, но обязательно угадать, попасть в нерв каждому читателю. У любого есть свое слабое место и свой особый, интимный интерес. И пробудить этот интерес у каждого не так сложно: нужно только бить по площадям, затрагивая все возможные острые темы. Такая своеобразная философская ковровая бомбардировка напалмом: выжигать всю обширную территорию сознания читателя, в результате равнодушным не останется никто.

Следующая продуманная методика обработки публики помогает соорудить непроницаемый защитный кокон по всему периметру довольно шаткой в своей непоследовательности философской системы:

Ницше пользуется замечательной по хитроумности устройства двустволкой: во-первых, объявляет себя гением, а свои произведения - великими дарами человечеству; во-вторых, постоянно противоречит сам себе, отказываясь от многих своих спорных утверждений и нагромождая противоположные концепты.

На первый взгляд - это всего лишь мания величия, помноженная на непонятые массами сложносочиненные антиномии с глубочайшим смыслом, скрытом за неожиданными парадоксами - такие дзэн-коаны 19-го века, плюс постоянное исправление ошибок в ходе развития своего мировоззрения. /Что само по себе уже абсурд: если ты так непостижимо гениален, то твои "шедевры" не могут содержать ни ошибок, ни противоречий./