Судьба: Дитя Неба
Шрифт:
Боль пронзила все ее существо. Прошло много времени с тех пор, как Рапсодия испытывала страх в присутствии огня; она забыла, что он может причинять боль. И все же часть ее защиты сохранилась: кожа болела, но не обгорела и даже не покраснела. От одежды шел дым, однако пламя не сумело коснуться тела.
Стоящий у алтаря демон смотрел на нее, не в силах скрыть изумление. Затем его лицо исказилось от гнева, и он снова взмахнул рукой, а глаза еще сильнее налились кровью. На лбу Благословенного проступили морщины, он сжал кулак, мышцы дряхлых рук напряглись.
Из горла Рапсодии вырвался стон, и она упала на колени, с трудом удерживая в руке меч.
«Нет, — промелькнула у нее отчаянная мысль. — Нет! Я терплю поражение!» Из глубин ее сознания всплыл голос дракона из сна:
«Что будет, если я потерплю поражение?»
«Такое может быть».
Она попыталась подняться с колен, опираясь одной рукой о пол. В тот же миг отполированная каменная плита подалась под ее ладонью. Щупальце лианы, гладкое как стекло, черное точно ночь, но с белыми прожилками, взметнулось вверх, обхватило ее предплечье и крепко его сжало.
На улице возле базилики Грунтор ощутил сквозь землю, что Рапсодия упала.
67
Благословенный громко рассмеялся, увидев, как еще одно щупальце лианы пробилось сквозь пол и обвилось вокруг ноги Рапсодии, не давая ей приподняться.
— Ой, как же будут огорчены лирины, — с насмешливым сочувствием проговорил Орландо. — После такой великолепной церемонии! Столько усилий потрачено на коронацию, и как она чудесно прошла! Ну что ж, в следующий раз они сделают более удачный выбор.
Рапсодия отчаянно пыталась вырваться из плена цепких лиан, но у нее ничего не получалось. На коже выступил холодный пот — она вдруг вспомнила, как погибли Джо и Ллаурон. Рапсодия ощутила отвратительный запах возбужденного ф’дора, хотя находилась довольно далеко от алтаря, ее ноздри наполнила жуткая вонь горящей плоти. Пол со всех сторон ощетинился стеклоподобными шипами, выползающими из щелей между каменными плитами. Через несколько мгновений они превратятся в лианы и окончательно свяжут ее, а потом задушат.
Казалось, время замедлило свой ход. Чудовищность происходящего заставила сердце Рапсодии биться в такт с затихающим вращением земли.
«Поражение может вызвать конец Времени, — сказала в ее сне Элинсинос. — Я не могу об этом даже подумать».
Еще одно щупальце метнулось к горлу Рапсодии, она попыталась рвануться в сторону, но обнаружила, что практически не может пошевелиться.
Лианы еще сильнее впились в ее руку и ногу, заставив сердце мучительно биться. Она вновь услышала шепот драконихи, заглушаемый тяжелыми ударами ее сердца.
«Ты находишься в том месте, где начало Времен имеет свой конец. Как и конец Времен имеет здесь начало. Тут ничего нельзя изменить, но тебе по силам задержать его приближение».
Заставив ужас отступить, она продолжала сражаться с лианами и перекатилась на бок, ударив Звездным Горном по мерзкому растению, сковывавшему ее левую руку.
Меч сердито сверкнул во мраке базилики, и черное пламя свечей в люстрах полыхнуло в ответ. Благословенный скрестил руки на груди и оперся спиной об алтарь.
— Ты устроила хороший спектакль, твое величество. Просто первоклассное зрелище. Но боюсь, оно скоро закончится. — Орландо слегка наклонился вперед. — Я собираюсь забрать твою душу, Рапсодия, а также твоих друзей болгов, которые никак не решатся ступить на мою нечестивую землю. Какой сладкой окажется твоя душа! Не сомневаюсь, я получу большое удовольствие. Пожалуй, я оставлю тебе жизнь, пока буду поглощать душу, чтобы ты видела, как каждая ее частичка исчезает в моем горле и в пасти преисподней.
«Сосредоточься, — подумала Рапсодия, — не дай себя отвлечь».
Она выкинула слова ф’дора из своего сознания и изо всех сил потянула к себе левую руку, схваченную лианой. Другой рукой она нанесла удар огненным мечом, разбив лиану на тысячу кусочков.
Теперь, когда обе ее руки были свободны, она увернулась от выпада змееподобной лианы, ответив ударом меча в самое ее основание. Клинок соприкоснулся с лианой, и в том месте вспыхнул чистый белый огонь, ослепительный солнечный луч разогнал тьму, сжигая щупальце, тут же превратившееся в прах.
Однако петля, обхватившая ее ногу, затягивалась все сильнее, не давая выпрямиться. Рапсодия развернулась и, держа меч двумя руками, со всего размаха обрушила его на лиану. Во все стороны полетели каменные осколки, а от лианы, сожженной чистым огнем, остался лишь черный пепел.
Сердце Рапсодии постепенно успокаивалось, и перед ее мысленным взором возникла Элинсинос, которой она когда-нибудь задаст вопрос:
«Почему? Почему я? Почему такое тяжкое бремя легло на мои плечи?»
Рапсодия с трудом поднялась на ноги, и в ее голове прозвучал ответ Элинсинос:
«Потому что ты не одна».
Могучий боевой клич эхом прокатился по темной, лишенной окон базилике, отчего закачались многочисленные люстры, а колокола ответили оглушительным перезвоном. Рев сопровождался тяжелым топотом и грохотом падающих предметов.
Благословенный в ответ поднял руки. Из оскверненной земли вырвалось темное пламя, которое начало лизать стены, окружающие демона, охватило всю базилику.
Из-за огненной стены раздался крик боли, от которого у Рапсодии сжалось сердце. Она узнала голос Грунтора — ей уже доводилось слышать, как он кричал в похожей ситуации.