Чтение онлайн

Рапсодия запела, а на лицах намерьенов застыло удивление и восхищение. Ее голос был нежным и твердым одновременно, исполненным скорби. Песня рассказывала об их истории, ужасной и горькой. Рапсодия пела на древнелиринском языке, поэтому слова понимали не все, но те, кто его знал, заплакали. Впрочем, плакали очень многие — люди чувствовали мелодию, и слова им были не нужны.

Песня рассказывала о гибели их любимого Острова и о долгом отчаянном бегстве. Напряжение достигло предела, а потом рассказ пошел о морском путешествии в новый мир, сквозь Великую Бурю, и об удивительных открытиях, сделанных переселенцами.

Эши тоже плакал от благоговения, но, когда мелодия изменилась, на его лице появилась улыбка. Зазвучал гимн Веку Намерьенов, полный восхищенной гордости, он рассказывал о временах истинного величия и гармонии, о которых впоследствии слагались легенды. Рапсодия пела о Белом Дереве, о встрече с местными жителями, об объединении трех флотов и о славных днях Золотого Века, когда были построены величайшие города и получены уникальные знания. Лица намерьенов просветлели, они вспоминали свое замечательное прошлое.

Неожиданно мелодия вновь изменилась.

Она наполнилась коварством, тайной и угрозой, диссонирующие звуки означали распад и разрушение. Свет на лицах намерьенов померк, глаза потемнели вместе с музыкой, повествующей о Великой войне, об уничтожении Томингоролло и лиринской твердыни Ханер Тил, о рейде Третьего флота, о бойне в Канрифе и Бет-Корбэре, а также о гибели множества людей — о самых черных моментах из семисот лет бессмысленного кровопролития. Песня несла боль, отразившуюся на лицах людей, слезы превратились в рыдания. Мелодия стала мрачной, беспокойной, как сама война, и, когда намерьены уже больше не могли выносить тоскливой безнадежности, наступила почти полная тишина — над Чашей повисла одинокая нота.

И вдруг из нее расцвели новые звуки, простые, но гармоничные, возник другой мотив. Печальное звучание лютни придавало глубину свежему весеннему голосу Рапсодии. То была симфония возрождения, происходящих изменений и памяти, следящей за соблюдением традиций, — почти безупречный портрет намерьенов, какими они стали теперь. И когда это стало очевидно, Ронвин, хрупкая сестра Энвин, улыбнулась и заговорила:

— Мы здесь. — И впервые ее глаза сфокусировались. — Настоящее пришло.

Музыка внезапно смолкла.

— Вы правы, — с мягкой улыбкой признала Рапсодия, обращаясь к Ронвин. — Поэтому мне пора остановиться, твое время закончилось, Энвин.

— А как же Будущее?! — послышался чей-то голос. — Расскажите нам! Дайте надежду! — Мольбу подхватила толпа, десятки тысяч голосов просили продолжить песню, этот звук прокатился по завибрировавшей Чаше.

— Подождите немного, — ответила им Рапсодия. — Настоящее принадлежит нам, а не ей. Отдайте Энвин должное. Она уходит.

Ненависть в глазах Энвин на мгновение исчезла, уступив место слезам скорби и восхищения. Она вновь попыталась заговорить, но не смогла. Энвин заглянула Рапсодии в лицо, но не нашла ни злорадства, ни удовлетворения от победы, в зеленых глазах читалось лишь умиротворение. Теперь все поняли, что Энвин перестала быть Королевой намерьенов, единственной, кто знал и понимал их прошлое, видели ее удивление и восхищение той, которая чувствовала это прошлое, хотя и не участвовала в нем. И впервые на памяти намерьенов она склонила голову.

— Мы принесли тебе дань уважения, леди Прошлое, теперь ты можешь уйти, — мягко сказала Рапсодия. — Желаю тебе разобраться в своих воспоминаниях. Скоро у тебя появятся новые.

Энвин бросила на Рапсодию еще один злобный взгляд, быстро спустилась с Помоста и скрылась в толпе.

Рапсодия разыскала Элендру и улыбнулась ей, потом подняла лютню вверх, как победоносное оружие. Женщины обменялись взглядами и поняли друг друга.

«Вот что я имела в виду, — говорила Рапсодия. — Существует много видов оружия, и каждое из них бывает могущественным в свое время».

Элендра лишь кивнула и тоже растворилась в толпе.

Восторженный рев намерьенов накатывал на Рапсодию, словно волны прибоя. Он резонировал в ее теле и душе, впервые она почувствовала себя единой со всеми этими людьми.

Она оглядела Чашу, задерживаясь на знакомых лицах, а потом ее глаза остановились на Эши. Сквозь тучи пробился солнечный луч, и его медные волосы ослепительно вспыхнули. Обжигающий взгляд голубых глаз был предназначен только ей, и Рапсодия покраснела.

Она смутилась и стала оглядываться, пытаясь найти место, куда бы она могла хоть ненадолго укрыться.

Шум усиливался с каждым биением ее сердца. Толпа требовала продолжения песни, им ужасно хотелось узнать, что будет дальше, они умоляли рассказать им о Будущем. Рапсодия откашлялась и незаметно вытерла вспотевшие ладони.

— Нельзя слишком быстро уходить от Настоящего, — обратилась она к бушующей толпе. — Прежде чем определить, кем вы станете, необходимо разобраться, что происходит сейчас. Ваше величество, я как раз собиралась ответить на вопрос, зачем мы здесь собрались, когда нам пришлось слегка отвлечься. — Рапсодия поклонилась Фейдриту, королю наинов, он улыбнулся ей и кивнул. По рядам намерьенов прокатился смех. — Если вы верите в пророчества, то должны знать, что смерть демона есть знак восстановления мира и единства среди намерьенов. Демон мертв. Пришло время забыть о разногласиях и вновь стать единым народом.

Со стороны морских магов послышался голос, полный печали:

— Как мы можем на это надеяться после того, что здесь произошло? Даже до появления в наших рядах Энвин, этой женщины-дьявола, мы обменивались насмешками и угрозами. Разве не лучше нам раствориться среди людей, живших здесь испокон веков, и забыть о своем прошлом?

Тут же раздались крики согласия и громкие возражения.

— Но ведь так и случилось, — ответила Рапсодия. — Намерьены действительно поселились среди людей, обитавших на этих землях. Когда вы только появились в новом мире, вы были беженцами, чужаками. Теперь все изменилось. Столетия войн не прошли даром. Оглянитесь вокруг. Многие из вас явились сюда, не понимая причин собственного поведения. Однако вы остались намерьенами — ведь вас влекла неодолимая сила. Вы — мы — стали частью земли, на которой живем. Представители разных народов, короли и королевы, принцы и лорды стоят рядом. Мы перестали быть беженцами в чужой стране — вот то хорошее, что осталось нам после ужасной войны Гвиллиама и Энвин.

— Но почему мы не можем оставить все как есть? — спросил маленький мужчина из группы гваддов, стоящих перед Вторым флотом. — Мы пережили слишком много войн, пролили слишком много крови.

— Вот именно, — кивнула Рапсодия. — Великая война была кровопролитной, но она еще не закончилась. Мы постоянно подвергаемся набегам, гибнут люди. Война может начаться в любой момент, только теперь она будет гораздо страшнее. Вместо того чтобы защищать честь своих суверенов, вы будете сражаться из-за ненависти и предрассудков; семена раздора посеяны четыре столетия назад. Сейчас у нас есть возможность создать Совет, который будет уважать суверенитет входящих в него королевств и следить за тем, чтобы на всем континенте царил мир. Неужели вы не чувствуете, что должны избавить от боли приютившую вас землю? Ведь она так много вам дала, а вы подвергли ее ужасным страданиям! Если мне будет дано право донести до вас хоть что-то, я скажу: с Прошлым покончено. Сделайте надлежащие выводы и отпустите его.