Чтение онлайн

— Надо дать этому прыткому русскому генералишке почувствовать, что наследник престола — можно сказать, без пяти минут шах, ведь отец болен и стар, — настроен очень решительно, даже беспощадно. Он во что бы то ни стало вернёт захваченные русскими в прошлую войну персидские земли Закавказья. — Аббас-мирза сжал пальцами бороду и больно дёрнул. — Запомни, ты должен быть суров и непоколебим! — сказал сам себе.

Глаза шахзаде засветились злобным блеском. Несмотря на женственность, а может, как раз благодаря ей он был очень, даже более того — патологически жесток и памятлив на любые обиды. А военный разгром, который ему устроил русский генерал Котляревский, буквально разогнавший огромное персидское войско, навсегда остался самой чёрной страницей в жизни наследника. К тому же шахскому сыну пришлось удирать, как зайцу, от казаков, чуть не захвативших его в плен. И — о, позор на его голову! — именно он, правитель Азербайджана, сам был вынужден отдать русским четыре года назад, в 1813 году, по Гюлистанскому договору северные области своей провинции. Теперь Аббас-мирза спал и видел только одно: огнём и мечом пройтись по всему Закавказью, вышвырнуть русских за Кавказский хребет и калёным железом выжечь даже само воспоминание о присутствии неверных в персидских владениях. Для этого он и пошёл на сближение с англичанами, которые за приличные деньги создавали ему новое регулярное войско и, что было главным, хорошую, современную мощную артиллерию, без неё, как убедился на своём печальном опыте шахзаде, успешно воевать с русскими невозможно.

Аббас-мирза прошёл мимо густых цветущих кустов сирени, но не заметил сильного аромата цветов. Не до этого ему было. Правитель Азербайджана подошёл к двум большим прудам, разделённым невысокой ступенью журчащего водопада, остановился, задумчиво глядя на бегущий, сверкающий на солнце поток. Сзади раздалось мягкое шуршание песка под чьими-то осторожными шагами. Шахзаде обернулся. Перед ним почтительно склонился Мирза-Безюрг, каймакам, пользовавшийся наибольшим доверием Аббас-мирзы, так как когда-то был его воспитателем.

— Да сияет вечно красотой, здоровьем и мудростью будущий наш шах, — проговорил Безюрг и выпрямился.

Это был высокий, худощавый старик с неприятным, изборождённым глубокими морщинами длинным лицом, с подбородка которого свисала жидкая бородёнка. Но глаза каймакама были необыкновенно живыми и порой кололи собеседника пронзительным взглядом, как шилом. Сейчас же он скромно смотрел себе под ноги и только изредка и вскользь обращал взор на собеседника.

— Ну что, придумал, дедушка, что-нибудь особенное для встречи этих русских? — спросил Аббас-мирза, всегда так величавший ближайшего советника и правую руку в делах управления провинцией. Да к тому же один из сыновей Безюрга был женат на сестре шахзаде, дочери шаха. Так что они были ещё и свояками.

— Уже сейчас мои люди в Тифлисе и по всему краю, захваченному у нас неверными, внимательно следят, что делает сам сардарь Кавказа и чем занимаются его помощники. Вот я принёс тебе, о мой господин, список состава русского посольства. Его только что привёз мне мой верный человек, купец Зейтун, приехавший с караваном из Дагестана, он заходил и в Тифлис. Среди них я выделил красным значком тех, кто нам особенно опасен и за кем нужен глаз да глаз. Это из дипломатов — действительный статский советник Негри, а среди военных, которые служат в штабе и являются глазами и ушами самого сардаря, — барон Рененкампф, штабс-капитан Коцебу и штабс-капитан Муравьёв. И здесь необходимо отметить, что среди военных существует вражда: русские по происхождению офицеры не любят немцев.

— Вот на этом и нужно сыграть, — проговорил Аббас-мирза. — Ведь у них, я вижу, как у нас: одно племя не любит другое и борется с ним — азербайджанцы с персами, курды с бахтиярами и лурами. Англичане хорошо говорят по этому поводу: «Разделяй и властвуй».

— Англичане умные люди и всегда себе на уме. Этому у них можно поучиться. — Безюрг искоса взглянул в лицо шахзаде. — Русские с немцами — это, конечно, не курды с лурами, они глотки друг другу не режут, но при случае подножку друг дружке уж точно с удовольствием подставят. Хе-хе-хе... — рассмеялся хриплым смешком старик. — И как мне доложили, немцы, они больше в штабе с бумагами возятся, чертят большой чертёж нашей земли, пишут целую книжку, в которой записывают, где у нас кто живёт, чем занимается, кого какое племя любит и кого ненавидит... А вот русские штабные — те поживее, попроворнее и посмелее. Они и сами на встречи со своими секретными людьми ходят, да и к нам даже за границу пробираются. Особенно среди них выделяется своей прытью штабс-капитан Муравьёв. Он прошедшей зимой, сняв мундир и переодевшись в наше платье, проник в армянский монастырь Эчмиадзин и там, а также и в его окрестностях встречался со многими людьми, недовольными правлением нашего великого шаха. Кое-кого мы выловили, но эти злодеи разбежались, как тараканы, и попрятались в разные щели, так что их оттуда и шилом не выковырнешь.

— А надо выковыривать! — бросил на ходу Аббас-мирза недовольно. — Нельзя давать русским иметь у нас свои глаза и уши, ведь если они все будут знать, что у нас творится, то зачем я столько денег на организацию нового войска трачу и позволяю этим неверным — англичанам — залезть к нам в таком количестве? Но без них я не смогу победить северных дьяволов. А почему вы самого этого Муравьёва упустили? Почему дали русскому офицеру свободно разъезжать по нашей стране и творить тёмные дела?

— К сожалению, мы слишком поздно узнали о его поездке. Уж больно армяне хорошо ему помогали, ведь ненавидят они нас лютой ненавистью.

— Как только я выгоню русских из наших северных земель, я перевешаю этих неверных собак-армян на чинарах и других деревьях по всему нашему краю в назидание врагам шаха и Аллаха. — Глаза Аббас-мирзы зажглись кровожадным огнём.

— Правильно, мой повелитель, с неверными только так и нужно поступать. Я вот что удумал: а не заслать ли нам в русское посольство верного нашего человека? — потирая свои сухие руки, тоненьким, дребезжащим голоском продолжил Безюрг. Когда он готовил кому-нибудь большую пакость, он переходил на елейный тон.

— А есть у тебя такой?

— Это ваш бывший раб, которого вы сами сделали свободным человеком.

— Ты меня заинтриговал. Кто же это?

— Да ваш повар, что готовит вам соусы и другие приправы.

— Экбал? Да ты что, дедушка, как он сможет проникнуть в русское посольство, этот-то гуляка? Вот в окно залезть к какой-нибудь красотке — тут он мастак. Удивительно, как он ещё живой ходит, стольким он тебризцам рога понаставил! — удивлённо и весело воскликнул шахзаде. — Вот уж кто меньше всего подходит к роли нашего лазутчика, так это он.

— А я думаю наоборот. Он сумеет втереться в доверие к русским, ведь он сам по происхождению русский и не забыл языка своей матери.

— Разве Экбал русский? — Брови Аббас-мирзы поползли вверх.

— Как я выяснил, он был похищен с Кавказа лет пятнадцать назад и не забыл языка своих предков. Мои люди несколько раз видели его разговаривающим по-русски с солдатами русского батальона, что служит вашей милости. Поэтому, если широко разнесётся весть, что вы выгнали его, он будет принят посольскими с распростёртыми объятиями. Ведь он знает всех во дворце вашей милости, да и не только в Тебризе он популярен. Ведь Экбал сможет в будущем устроиться поваром и в Тегеран. Его с удовольствием возьмёт кто-нибудь из приближённых шаха. Да я уверен, что иметь лазутчика с такими возможностями русским и не мечталось. Если я к тому же подкину через него кое-какие интересные для них сведения, то шансы, что на него клюнут неверные северные собаки, возрастут до небес. — Мирза-Безюрг зыркнул на своего повелителя коварным, пронизывающим взглядом.

— Ох и лиса ты, дедушка, ох лиса! Тебя сам шайтан не перехитрит.

— Я ведь ещё почему хочу именно Экбала к ним подослать, — продолжил Мирза-Безюрг, скромно опустив очи долу. — Он повар, и очень хороший. Угостит своими кушаньями русских, им понравится. Будет им частенько готовить, а генерал Ермолов любит сытно покушать, я это выяснил, да и кто среди нас, грешных, не любит? Вот в нужный для нас час Экбал и сможет кое-что подмешать в блюдо сардарю. Помрёт он, а с нас взятки гладки: незачем принимать на услужение врагов шахского дома, ведь все будут знать, что вы выгнали своего повара с позором.