Чтение онлайн

Натали вдруг встала во весь рост в ванне и запела прекрасным сопрано «Боже, храни короля» на английском языке, но через пару строк перешла на «Боже, царя храни» по-русски. Жак сначала от удивления рот разинул, а потом оглушительно заржал и полез в просторную ванну, полную воды и пены, где плескалась одна из самых обворожительных женщин Европы. Вскоре прохожие стали останавливаться у фасада солидной гостиницы, с удивлением слушая, как мощный бас и очаровательный женский голос распевают препохабнейшие куплеты на французском языке.

Пожилой европеец интеллигентного вида в строгом чёрном фраке и серых брюках в полоску, вздёрнув подбородок с седой эспаньолкой и придерживая правой рукой блестевший на солнце цилиндр, прислушался, покачал укоризненно головой и проговорил:

— Это, конечно, наши аристократы развлекаются. Больших матершинников и непотребцев днём с огнём во всей Европе не сыщешь, чем в нашем высшем свете. Аристократов — на фонарь! — выкрикнул он лозунг французской революции и, удовлетворённо помахивая тросточкой, снова зашагал по тротуару.

А Натали тем временем вылезла из ванны и, запахнувшись в роскошный белый халат, пошла в гостиную. Французский же дипломат разлёгся во весь рост в ванне и блаженно покряхтывал в тёплой воде, покуривая длинную гаванскую сигару. Он и не подозревал, что предприимчивая русская примадонна в это же время шарит в его чёрном кожаном портфеле, быстро просматривая секретную дипломатическую переписку, которую беспечный француз принёс в номер гостиницы. Хорошо намётанным глазом певица быстренько ознакомилась со свежими документами, даже кое-что выписала в маленькую записную книжечку в алом сафьяне. Вскоре парочка уже завтракала под полосатым тентом на балконе, равнодушно поглядывая на суетящуюся внизу толпу.

Через час русская певица и французский дипломат вышли из гостиницы и уселись в открытое чёрное ландо. Кучер в красной феске и синей куртке, расшитой золотым галуном, лихо щёлкнул кнутом, и сытые вороные кони неспешно тронулись по уже запруженной каретами, фиакрами и извозчичьими пролётками улице. То и дело прямо под лошадиными мордами пробегали торговцы, предлагая нарядным франкам, как называли здесь всех европейцев, всё, что можно было унести в руках: от цветов до местных сувениров и поддельных древностей.

Натали, царственно покачиваясь в ландо, как в широкой чёрной гондоле, смотрела, чуть прищурив голубые глаза, на суетящийся кругом люд и снисходительно улыбалась. Под кружевным зонтиком цвета морской волны, в кокетливой шляпке из флорентийской соломки, распустив картинно, широко и небрежно юбку, она походила на античную богиню, вдруг по какой-то своей причуде одевшуюся по последней парижской моде и спустившуюся с небес прямо на улицы этого огромного человеческого муравейника. Но даже если бы сама Венера появилась здесь, она не произвела бы такого ошеломляющего впечатления на окружающих. Лицо Натали при его античном совершенстве было отнюдь не ледяным. В лукавом взгляде таилось столько притягательной силы, что ошалевшие от этой ослепительной дразняще-притягивающей белокурой красоты азиатские джентльмены, сидящие на террасах многочисленных кофеен, вдруг срывались с места, выкрикивая что-то нечленораздельное, и кидались, забыв про годы и солидность, к ландо, бешено жестикулируя. К ногам белокурой бестии летели букеты цветов, драгоценности и даже пачки ассигнаций почти всех валют Европы, благо в Стамбуле не переводились богатые джентльмены греческого, армянского и, значительно меньше, турецкого происхождения.

— Натали, прекрати кокетничать, — прорычал сквозь зубы Жак, хватаясь за пистолеты, заткнутые у него за пояс под широким фраком светло-серого цвета.

— А хочешь, я им ножку покажу? — рассмеялась певица, игриво приподнимая юбки и обнажая изящные туфельки и розовые чулочки.

— Ты что, с ума сошла? — простонал француз. — Они же совсем сбесятся, разорвут нас на части в один момент! — И он ткнул тростью в спину кучера, а когда тот повернулся, кинул ему золотой и гаркнул: — Гони к набережной, и поживей!

Щёлкнул бич. Кони проснулись и рванули сначала по улице, а потом вниз по переулку чуть ли не галопом. Натали хохотала, придерживая шляпку рукой в ослепительно белой перчатке. Жак Варенна удовлетворённо покрякивал, подпрыгивая на ухабах, а последний бешеный почитатель русской красавицы уже валялся где-то далеко позади в горячей пыли. Ландо быстро проехало мимо живописного фонтана в старинном турецком вкусе с резными портиками и лепными раскрашенными арабесками, пересекло базарную площадь, распугивая многочисленных торговцев, и выехало на набережную. Оно остановилось у разукрашенного золотом по алому фону прогулочного катера, каика по-турецки, ожидающего франкских гостей главы султанской гвардии.

Слегка взвизгнув, но скорее из кокетства, а не от испуга, Натали, поддерживаемая Жаком, перешла по узким сходням на корму и расположилась на ковре под красным тентом. Гребцы в широких чёрных блузах, отделанных серебряными лентами, напрягли сильные загорелые руки. Вёсла дружно опустились в воду, и каик стремительно понёсся по серо-синим волнам Босфора. На его противоположном берегу величественно раскинулись среди зелёных холмов стамбульского района Скутари летние дворцы султана и вельмож, мечети и минареты. А у самой воды по обеим сторонам, насколько хватал глаз, тянулась сплошная линия ярко окрашенных домов с резными узорами и позолоченными решётками. Над головами плывущих проносились белые чайки и чёрные бакланы. У многих из них в клювах блестели крупные рыбины. Остро пахло морем. Здесь было прохладнее, чем на берегу.

— Эх, искупаться бы, — лениво проговорила певица. — Во дворце ты сможешь это сделать. Там есть отлично оборудованные купальни, — заметил Жак, — а я тем временем потолкую с вельможей.

Каик тем временем уже приближался к противоположному берегу, к колоннаде дворца, который целиком был выдержан в греческом стиле и окрашен белой масляной краской с позолотой на решётках. Даже выходы дымовых труб были декорированы дорическими колоннами, что придавало зданию какой-то нелепо-очаровательный вид. У причала белоснежные мраморные ступени спускались к качающимся на волнах позолоченным лодкам. Когда гости уже поднялись по лестнице, у входа во дворец их встретил хозяин, начальник гвардии султана, Ахмед-паша, смуглый моложавый мужчина в красной феске, с короткой, подстриженной, крашенной хной бородкой и в мешковатом синем мундире с брильянтовым полумесяцем на груди. Он действительно был в жёлтых, столь презираемых русской примадонной ботинках.

После церемонных восточных приветствий радушный хозяин повёл гостей по длинной анфиладе зал, довольно аляповато украшенных сусальным золотом и зеркалами. Во дворце было тихо, прохладно и немного грустно. Натали очень понравилось, как цоканье её каблучков о мраморные плиты пола с гулким эхом разносится под высокими сводами, сплошь изукрашенными золотой лепниной, драгоценной мозаикой и разноцветным геометрическим орнаментом. В многочисленных зеркалах многократно отражалась стройная фигура красавицы в шикарном парижском платье. И если бы ещё вокруг было побольше мужских восторженных глаз, то и желать большего от этой экскурсии было бы нечего. Вскоре служанки отвели Натали в купальню, а мужчины направились в сад, где в белоснежной беседке, в тени раскидистых пиний, они начали уже деловую, а не светскую беседу.