Шрифт:
Алексей Лебедев
СУДЬБА КАЛИФОРНИИ
Стены моей палаты цвета морской волны.
Они мягкие и упругие, чтоб я не смог причинить себе вреда.
Я лежал на своей койке и думал о судьбе Калифорнии.
Меня прервали. Послышалось гудение, щелчок - и тяжелая дверь отворилась. На пороге возник военный с хмурым лицом и погонами генерала, а вслед за ним - испуганный врач.
– Встать!
– по-военному грубо рявкнул генерал.
Я нехотя встал и улыбнулся ему.
– Весело тебе, придурок? Это ты здесь заливал про покушение на президента?
Видно было, что он не хочет произносить слово "убийство".
– Я предсказал это событие.
– Ага! И что оно произойдет сегодня. Где, когда и как?
– Этого я, к сожалению, не знаю.
– Самый умный, да? Ничего, мы и не таких раскалывали. Кто твои дружки на воле - фамилии, адреса, явки? Как они собираются убрать президента Кэпвелла?
– У меня нет друзей. И нет желания объяснять мои методы. Пусть док объяснит вам...
– Это правда, сэр, - пробормотал врач.
– У этого пациента нет связей с внешним миром. Мы тщательно следим за этим. Но его ясновидение мы контролировать не можем.
– Ясновидение? Чушь!
– Экстрасенсорные способности данного пациента официально признаны независимыми экспертами Калтэка. Если вы ознакомитесь с соответствующими документами, сэр...
– Плевать мне на ваши бумажки! Я - боевой генерал, а не канцелярская крыса. И если вы мне морочите голову, парни, вам не поздоровится...
– Уверяю вас, сэр...
Я лежал на своей койке и думал о судьбе Калифорнии. Вы, существа из неведомых далей Континуума, сканирующие мой мозг, понимаете ли вы, о чем идет речь? Или для вас это - пустой звук, непостижимое понятие из варварских миров?
Мы знаем, что когда-то (не так уж давно) на просторах Северной Америки существовала великая держава, самая великая в мире. Мы знаем, что она пала, как пали Вавилон и Рим. Почему это произошло - мы спорим до сих пор. Одни говорят о предательстве, другие - о социальных проблемах, третьи - о каре Господней. Но так началась история Свободной Республики Калифорния. История, которая должна была стать славным примером другим, а стала нашим позором. Имя ему - Раскол.
Война между Севером и Югом растянулась на десятилетия. Мой отец погиб в боях за Лос-Анжелес. Город ангелов превратился в ад. Разве не парадокс? Мы живем на руинах былого величия. Это - наш мир, мир ненависти и насилия, подозрений и лжи, печали и скорби. Впрочем, в нем немало и тех, кто чувствует себя здесь как рыба в воде. Не следует недооценивать способностей человека к адаптации. Запомните это, мои неведомые друзья-наблюдатели!
Сейчас у нас мир. В смысле - перемирие. Холодная война. Обе стороны зализывают раны и лелеют планы мести. Они живут этим. И этот "боевой генерал" (наш вице-президент по совместительству) тоже. Им это надо.
А мне хотелось бы поговорить с людьми о другом. Например, о Великом Пламени. Я знаю, оно существует. Возможно, божественное, а возможно, дьявольское. Возможно, из него мы приходим сюда, а возможно, в него уходим. Возможно, из него возник наш мир, а возможно, в нем он погибнет. Я знаю, что во мне горит это пламя. Но в крысах и тараканах, штурмующих мусорную кучу власти, этого пламени нет. Мы говорим на разных языках...
Я слышу шум ветра и странные голоса. Стены моей палаты теряют плотность и исчезают. Мне открываются бездны мерцающего света, и призраки кружат вокруг нескончаемым хороводом. Настанет день, когда я останусь там навсегда.
Он вернулся после полдника, довольный, как кот от сметаны.
– Ну, парень, ты выиграл это пари. Только не слишком зазнавайся. Пока ты здесь прохлаждался, мы накрыли всю группу. Вот они, голубчики. Мексиканские ублюдки! Все тут, - он бросил мне пачку фотографий. Я взял одну и посмотрел в лицо человеку латиноамериканской внешности с горящими от ненависти глазами. Он хотел убить президента Кэпвелла.
– Поздравляю.
– Спасибо! Может, предскажешь еще что-нибудь?
– День еще не кончился, - заметил я.
– Что? Ты разве не этих имел в виду? Или мы не всех взяли?
– Я не знаю, кто убьет президента. Может быть, даже вы.
– А ты остряк!
Я промолчал.
– Слушай, - сказал вдруг генерал другим тоном.
– Ну, давай предположим, что его убьют. Что будет дальше? Ты это видишь?
– Будет война. Будет хаос и смерть. Города обратятся в руины, смрад пожарищ закроет небо, смерть пожнет небывалую жатву и пресытится, души людей будут носиться над землей в неизбывном ужасе и отчаянии, и демоны будут хохотать в преисподней...
– Да ты пацифист, приятель! Твое счастье, что сумасшедший. Где тебе, штатскому, понять, что такое необходимые и вынужденные потери. Ну ладно, нам жарко придется, а потом? Калифорния будет единой? И не надо мне заливать про демонов - только "да" или "нет"!
– Да, - устало сказал я. Мне нельзя лгать: это разрушает карму. Да и какой смысл?
Утром мне вовремя не принесли завтрака. Чуть позже пришел возбужденный санитар и рассказал, что президент Кэпвелл убит врагами народа, а бывший вице объявил всеобщую мобилизацию.
Я лежал на своей койке и думал о судьбе Калифорнии.
Я думал о том, что генерал - человек решительный и привык брать быка за рога. Он погубит многих и погибнет сам в борьбе за свою мечту, но не доживет до ее осуществления. Может быть, это и к лучшему.
Да, настанет день, когда Калифорния станет единой... под властью японского императора Мицухито. И под пятой Империи Восходящего Солнца старые враги объединятся против новых угнетателей и встанут на борьбу - до последней капли крови, которая, к сожалению, никогда не бывает последней.
Будущее тонет в кровавом тумане...
Господи, почему ты оставил нас?
17 июля 1997