Чтение онлайн

Ариадна рассмеялась.

— Она в полном порядке. Мы подумали, что тебе может понадобиться помощь.

— Тогда я должна вас поблагодарить, — посмотрев на ворота, Ика опять почувствовала невыносимый холод. — Ваш отец такой настойчивый.

— Я прекрасно знаю это. — Ариадна прикусила губу, не желая дальнейших разговоров на эту тему. — В будущем лучше избегать его. И Прорицательницу тоже.

Неуверенно улыбаясь, Ариадна последовала за отцом. Ика тоже пошла за ней, не желая больше оставаться в мрачном подземелье. «За всем этим что-то скрывается, — думала Ика, — но что?»

Странно, что Ариадна и ее мать предупреждают Ику, чтобы она остерегалась Прорицательницу, словно знают, кто привел ее сюда. Еще более странно, что они успели прийти к ней на помощь. Говорят, Пасифая не любит, чтобы ее беспокоили, почему же она принимает такое участие в судьбе простой танцовщицы!

И снова Ике захотелось быть чьей-то дочерью. Если бы у нее была мать! Любовь матери помогла бы ей пройти через все запутанные лабиринты, придала бы силы для дальнейшей борьбы.

Ика ощутила легкое покалывание в теле, что свидетельствовало о наступающем видении. Она полностью потеряла ощущение своего тела, перевоплощаясь в Лару.

...Лара бежала по подземельям Кносса, убегая от кого-то. Хотя Ика не видела преследователя, страх подсказывал ей, что за ней гонится смерть.

Она бежала, спотыкалась, падала, но чье-то тяжелое дыхание у нее за спиной неотвратимо приближалось. Ика чувствовала его злость, ненависть, похоть.

«Беги, — шептала сама себе Лара, — беги прочь».

За ней хлопнула дверь. Ика сощурилась от яркого света. Она находилась снаружи, видение исчезло; Лара осталась в далеком прошлом. Ика осмотрелась: она стояла возле ворот нового дворца. Свидетельницей чего она была и отчего видение так резко оборвалось? И почему она так боится за Лару?

Ика глубоко вздохнула, и морской воздух наполнил ее легкие. Ей вдруг захотелось искупаться, почувствовать кожей прохладную, очищающую влагу.

Она не заметила одинокую фигуру человека, стоящего на далекой башне и внимательно наблюдающего за ней.

За молодой танцовщицей наблюдал Минотавр, испытывая одновременно и радость и облегчение. Хорошо, что отец не причинил ей никакого вреда, но ведь он будет и дальше преследовать ее. Девушка порхала, словно бабочка, показывая ему свою красоту и свое очарование. Он с болью думал о том дне, когда она навсегда исчезнет из его жизни.

С горестной улыбкой Минотавр вспомнил, как он увидел ее в первый раз. Смелая, храбрая Икадория! Она пробудила в нем дремавшие чувства.

Какой же глупец он был, думая, что их судьбы неразрывно переплетены! Стоит только один раз взглянуть на нее, и сразу понятно — она заслуживает гораздо большего, чем совместная жизнь с несчастным уродом.

Он с ожесточением потер лицо, словно это могло исправить его уродство, которое сопровождало его с рождения и уйдет вместе с ним в могилу. Две натуры столкнулись в нем: желающая власти и всеобщего повиновения, доставшаяся ему от отца, и другая — мягкая и спокойная, унаследованная от матери. На протяжении всей его жизни в нем боролись себялюбие и бескорыстие, холодный рассудок и тяга к прекрасному. Он старался уравновесить обе стороны, но достичь гармонии не сумел. Минотавр останется тем, чем есть — живым доказательством грехов своего отца. И поэтому Икадория должна уйти из его жизни.

С тяжелым сердцем царевич наблюдал за тем, как она приближается к гавани. Она нырнула в воду, и ему тоже страстно захотелось поплавать рядом с ней. Но если его поймает Минос, он сдерет с него кожу живьем — отец запретил показываться на глаза народу. «Минотавр — урод, — повторял Минос, — и никто не должен его видеть».

Он уже собирался уйти с башни, но вдруг заметил какое-то оживление возле гавани: царская свита во главе с Миносом направлялась к берегу.

— Нет! — крикнул он гневно. Его внимание было приковано к купающейся девушке.

Минос со свитой погрузился на корабль, который стал быстро сокращать расстояние между двумя наиболее важными в его жизни людьми: отцом, который отнял у него свободу, и девушкой, которая могла бы дать ему надежду на освобождение.

Его охватил такой неистовый гнев, что он грозно заревел. Задрожали стены, внизу слуги захлопали дверями.

Постепенно эхо затихло, и гнев его истощился. Царевич погладил изуродованную половину своего тела. В конце концов, он сын своего отца или нет? Он тоже способен на хитрость.

Если Икадория не для него, то она не должна достаться и Ми носу.

Купаясь, Ика заметила, как царский корабль отчалил от берега. Не может быть, чтобы Минос заметил ее, но почему же тогда он приказал матросам плыть в этом направлении? Она поборола панику, убедив себя, что среди многочисленных судов и лодок ему будет трудно обнаружить ее.

И кроме того, ее отец — бог моря. Она вспомнила о своем амулете: пока он с ней, Посейдон не позволит причинить ей вред. Ей нужно только спрятаться и подождать, пока царское судно проплывет мимо.

Ика подплыла к самому большому кораблю. На его корме столпились матросы и, громко смеясь, дразнили кого-то стоящего среди них.

Послышался голос, отвечающий на их насмешки, властный, дразнящий и поразительно знакомый. Как и в первый раз, когда она его встретила, царевич Тезей приглашал собравшихся померяться с ним силами. Он упрашивал их провести последний поединок, перед тем как высадиться на берег.

— Слишком поздно, — ответил ему один из матросов. — Видишь? Царский корабль уже приближается.

Ика нырнула и сколько могла долго плыла под водой по направлению к носу корабля. Когда она вынырнула, послышался стук причаливающего судна. Ика затаила дыхание и стала ожидать случая, когда можно будет убраться отсюда подальше.

— Ликаст, ты привез мне афинских пленников? — послышался голос Миноса.

— Да, государь. Все, кроме одного, ожидают вас в трюме.

Ика узнала голос Ликаста. Как и Сарпедон, он был приемным сыном Миноса и братом Андрогея, смерть которого ускорила ежегодную выплату дани Афинам.