Судьба
Шрифт:
Майлз сделал глоток своего напитка (в такое позднее время – наверняка какой-то коктейль, смешанный Фридой) и решил прийти на помощь. А может, тоже хотел побыстрее отправиться спать.
– Так о чем вы хотели со мной поговорить?..
– О многом… О прошлом. Настоящем. Будущем…
– Что ж… – Майлз помолчал. – Попробую догадаться. Моя мать предложила вам яйцеклетку… или яйцеклетки. Весьма странная форма подкупа. Но это же моя мать… Так, значит, я прав?
– Э-э… нет. То есть да. Но… все намного сложнее.
– Понимаете, мне все это говорят, а потом ничего не объясняют. Я уже готов всех перекусать.
Ну надо же! Впрочем, Майлз, похоже, не намерен приводить свою угрозу в исполнение прямо сейчас – преспокойно сидит себе в кресле. Ладно. «С чего лучше начать? А, какая разница, надо просто начать откуда угодно… и это будет сказано».
– Вы ведь знали, что ваш отец бисексуал, да?
Едва заметное движение бровей.
– Степень моей осведомленности менялась – с годами. Теперь я вполне в теме. Вроде бы.
– Что ж… – Джоул набрал побольше воздуха. – И я… тоже, – выдохнул он.
Майлз помолчал. Потом сказал – с сухой ироничностью:
– Во как? И сколько уже… то есть я хотел сказать, как давно у моей матери это сомнительное пристрастие к бисексуальным барраярским адмиралам? Вряд ли даже у бетанцев найдутся соответствующие сережки.
Джоул хмыкнул:
– У бетанцев-то? По части бисексуальности – тут как раз все в порядке. А вот барраярские адмиралы… с такими предпочтениями запросто можно нарваться на принудительную терапию.
– Что ж… а ведь это не совсем шутка, как вы, возможно, думаете. Если кое-что из того, что мать рассказывала о своем разрыве с Бетой после Эскобарской кампании, правда.
Джоул что-такое слышал… надо будет при случае вытянуть из Корделии всю эту историю.
– Да, а отвечая на вопрос – я бы сказал, это началось тогда, когда она познакомилась с вашим отцом.
– И она хочет собрать полный комплект, так, что ли?
– Право же, не знаю, есть ли еще экземпляры. Меня она определенно включила в коллекцию. – Еще сидр… электролит, кислородный коктейль… – Но первым на меня обратил внимание Эйрел.
И?.. Ничего. Майлз никак не реагировал. Странно. Чисто профессиональная реакция, отработанная за многие годы? Сложно понять… После паузы Майлз сказал только:
– И как давно?
– А как вы думаете? – Джоул не смог преодолеть любопытства, задавая этот вопрос.
Майлз вскинул голову:
– Пока он был премьер-министром, должно быть. Это было… рискованно. Иллиан… нет, конечно же, Иллиан все знал. Кто еще? Я не знал.
– На самом-то деле очень немногие. Это было скорее умолчание, чем тайна. В тот период вы не часто там бывали.
– А когда бывал, вы самоустранялись. – Майлз нахмурился: – Я совершенно ничего не замечал. Ха… Логично, я полагаю.
– Да, вполне, но добрую половину вашего времени занимали медицинские процедуры. Это способствует тому, что как-то ближе собственные проблемы.
Майлз иронично отсалютовал Джоулу бокалом.
– Так все-таки когда же впервые моя мама удостоила вас вниманием?
– О… вы хотите подробностей?
– Нет, конечно… В общих чертах, просто чтобы понять?..
– Это случилось вскоре после того, как я последовал за Эйрелом на Зергияр. А началось как подарок ему на день рождения.
– Ох! Можете не продолжать… – Он одним махом допил коктейль. – У бетанцев для такого сережки имеются, как вам известно.
– Ваша мама не раз упоминала этот факт, так что…
– Ну еще бы! Двадцать лет! Это не каприз, не какая-то там интрижка. Это брак, черт возьми. Вы хоть это понимаете, Оливер?
– Да, под конец мы все это поняли. Тот самый брак, покуда смерть не разлучит… – Вдруг перехватило горло, и Джоул сделал еще глоток. Сидра в бутылке было уже на донышке.
– И вам пришлось пройти весь этот цирк с официальными похоронами и ничем себя не выдать. Командовали траурным кортежем… О боги!.. – Майлз помолчал. – На его похоронах я вас едва замечал. Я… Простите.
– Мы тогда были в шоке и едва ли что вообще замечали. Такая утрата…
Майлз кивнул.
– Полагаю, вы просто продолжили встречаться? Но уже как пара?
– Нет. Три года мы пропустили. Мы… заблудились, словно потеряли себя. И начали все заново. Совсем недавно. И совсем иначе.
– Понимаю… Может быть. – Он нахмурился: – Хотя, если честно, не понимаю, почему вы расстались.
– Бывает, что горе проявляется странным образом. Да и работа – и ее, и моя – слишком многого от нас требовала. А может, нам обоим требовалось время, чтобы прийти в себя после такой утраты, и только после этого найти в себе силы – не вернуться к прежнему, а начать заново. Сложно объяснить. Для нас, во всяком случае, это имеет смысл.
– Я ж не спорю, вам видней.
– Да уж… Так вот, возвращаясь к теме яйцеклеток…
– Ага, значит, это действительно яйцеклетки?
– Если отвечать буквально, то правильно будет сказать не совсем, хотя технические подробности лучше объяснит доктор Тан. После того как шесть девочек Корделии были… – «собраны? зачаты?» – …созданы, осталось полдесятка клеток, которые она назвала «скорлупками». Яйцеклетки без ядра. Она предложила мне их для скрещивания вместе с гаметами Эйрела. И дала совет обзаводиться только сыновьями из-за всяких заморочек с законами.
На сей раз Майлз довольно долго переваривал полученную информацию.
– Вот как… Прекрасно. Вот уж никогда б не подумал! Так вы за этим меня позвали? Не знаете, принять ли ее предложение?
– Нет, дело уже сделано. Три замороженных мужских эмбриона с моим именем хранятся в репроцентре. Они там уже несколько месяцев. Мои сыновья. Ваши единокровные братья.
Майлз что-то невнятно пробормотал и посмотрел Джоулу в глаза:
– И?.. Вы считаете, у меня есть право голоса? Или право вето?