Судьба
Шрифт:
– Я слышал, что иногда его…
– Заносит? – подсказала Катриона с улыбкой.
Он благодарно кивнул – ты сказала, не я. А вслух произнес:
– Полагаю, именно поэтому мы здесь и находимся.
– Да ты понятия не имеешь, сколько идей роится у него в голове!
Звонок от Энрике поступил гораздо раньше, чем ожидала Катриона. Утром следующего дня она пыталась затолкать утренний завтрак в двух своих юных отпрысков; Майлз делал вид, что пытается ей помочь, близнецам же было гораздо интереснее бомбардировать едой придворных кошек хассадарской резиденции лорда Форкосигана, которые шмыгали между стульями в столовой, и лорд явно разделял интерес своих детей к военным действиям.
– Окружай его, Элен! Молодец! Беглый огонь!
Столовую оглашал детский хохот и визг, а жевали и глотали только кошки – три разжиревших создания, которые приветствовали падающую на них с небес манну экстатическим урчанием. Двое детей на двоих родителей – верная ничья, но Катриона была не вполне уверена, что лорд Форкосиган играет на ее стороне. Не зная, смеяться ей или плакать, Катриона покинула поле боя и подняла к лицу переговорное устройство:
– Слушаю тебя, Энрике!
– Катриона! Скорее приезжай в лабораторию.
– Срочно?
– Незамедлительно!
В разговор неожиданно вмешался голос Марсии:
– Сейчас особой срочности уже нет. То, что произошло, уже произошло. Вчера вечером. Но даже если бы ты сразу полетела на участок, то все равно бы опоздала.
– Марсия! – обратилась Катриона уже не к доктору, а к его более практичному ассистенту. – Что происходит?
– Наши камеры засекли вора.
– Вот как? Это куры?
– Нет.
– Но что же тогда?
– Трудно сказать. Посмотришь сама.
Майлз, который с самого начала разговора навострил уши, махнул рукой:
– Если Марсия так взволнована, то это действительно срочно. Тебе нужно поехать. У меня здесь все под контролем. Этот чертов комитет начнется только через час, а я за пять минут добегу.
В этот момент, потягивая кофе, вошла Ори Пим, их летняя няня, которая работала у Форкосиганов, когда у нее в колледже были каникулы.
– Моя помощь нужна, леди Катриона?
– О да! – благодарно отозвалась Катриона. – Ради всего святого, запихни в эту дикую парочку хоть сколько-нибудь протеинов.
Она кивнула в сторону – игра была в самом разгаре – и закончила:
– На их отца нельзя положиться. Он у них главный игрок.
Ори усмехнулась:
– Понятно!
Взрывы хохота, прерываемые лживым мяуканием котов, пытавшихся убедить окружающих, что им грозит голодная смерть, а также веселый возглас Майлза: «Отличный выстрел, Саша!» – это то последнее, что услышала Катриона, выходя из столовой. У детишек все в порядке, подумала она, и эта мысль немного смягчила уколы совести.
Почти мгновенный перелет на флайере из центра Хассадара, и Катриона уже входила в лабораторию, расположившуюся посреди скудных полей в зданиях старой фермы, хозяева которой давно бросили насиженное место и, как Катриона надеялась, отправились на более плодородные поля Зергияра. Так или иначе, нынешнее предназначение подходило ферме больше. «Компания МФК. Лаборатория № 1» – гласила вывеска на воротах, хотя сестра Марсии Карен прозвала ее «Ферма жучков-маслячков», и это название прицепилось к лаборатории намертво.
Катриона миновала бревенчатый амбар, где в садках жили жуки, и направилась к главному зданию, бывшему когда-то жилым домом. Энрике планировал построить под лабораторию нечто более впечатляющее, но все откладывал это на потом, когда у нас будет больше времени. В бывшей гостиной, превращенной во вспомогательный офис и центр связи, Катриона нашла доктора и Марсию.
Приветствуя хозяев, она помахала рукой Марсии Куделке-Боргос, высокой блондинке под тридцать:
– Привет, Марсия! Что у нас за проблема?
– Вот именно – проблема, иначе не скажешь.
Энрике сидел перед коммуникационной консолью, сердито сопя на мозаику картинок, в которых Катриона узнала экспериментальный участок, демонстрируемый с разных точек обзора.
– Это здесь, – проворчал он. – Сейчас отмотаю на начало. Все произошло прошлым вечером, сразу после заката.
Чтобы сделать картинки более светлыми, Энрике убрал цвет и уменьшил четкость.
Катриона, вглядываясь в картинки, наклонилась к его плечу.
Странная худощавая фигура осторожно переступила через барьер и вышла на середину участка. Одета она была в брюки размера на два больше, чем нужно. Чтобы брюки не упали, их подвязали на тонкой талии пояском из веревки. Существо также носило старую футболку. По контрасту с ней бледные руки едва не светились – это была даже не слоновая кость, а белая бумага. Существо подняло голову, и Катриона увидела худое костистое лицо, такое же белое, как и руки, и тонкие белые волосы, остриженные под горшок.
– Притормози кадр! – попросила Катриона. – И приблизь изображение!
Глаза у существа были цвета бледно-голубого льда. Уши – остроконечные.
– Господи! Да это лесной эльф, которого видел Майлз.
– Кого видел Майлз? – переспросила Марсия, вскинув брови.
– Определенно альбинос, – уточнил Энрике тоном ученого, которого, кроме точных определений, ничто не волнует.
– Да, я вижу! – взволнованно проговорила Катриона. – Майлз. Он заметил кого-то в сумерках позавчера. Кого-то похожего на лесного эльфа. Оказывается, так оно и было!
Да, Майлз успокоится, когда узнает, что эльф не был галлюцинацией, результатом сбоя в работе его психики. Если бы только это сняло все вопросы! Но, похоже, вопросы только начинаются.
Катриона рассматривала застывшее изображение. Эльф был ребенком, мальчиком. Опытным глазом она определила примерный возраст – между одиннадцатью и, если принять во внимание худобу и истощенность, четырнадцатью. Ему столько же лет, сколько Николасу, ее сыну от первого брака. Растительности на подбородке нет, полной зрелости еще не достиг.