Суер
Шрифт:
– А это куда важней, чем "Айгешат" с яйцами, - пояснял капитан.
– Я с вами согласен, сэр, - говорил я, - но остатки "Айгешата" все равно Хренову не отдам.
– Давай сами дольем его за какой-нибудь дверью.
И мы вошли в очередную дверь и чудесно позавтракали, овеваемые ветром и отделенные от мичмана десятками открытых дверей.
– Мы совсем забыли про окна, - сказал Суер-Выер, допивая последний глоток крепленого напитка.
– Надо бы заглянуть хотя бы в одно окно, посмотреть, что там, за окном. Все-таки интересно.
– Высоковато, сэр. Никак не дотянуться.
– Давай-ка я заберусь к тебе на плечи.
И капитан забрался ко мне на плечи, заглянул в окно.
– Ну, что вы там видите, сэр?
– кряхтя, спрашивал я.
– o Много-много интересного, - рассказывал капитан.
– Я вижу камин, в котором пылает полено, вазы с цветами, бифштекс с луком и девушку с персиками.
– Ну а девушка-то, что она делает?
– Улыбается, на бифштекс приглашает.
– Так залезайте в окно, сэр, а мне потом какую-нибудь веревку кинете.
– Подсади еще немного.
Капитан подтянулся, повис на подоконнике и скрылся в глубинах окна.
Я, конечно, чрезвычайно опасался, что достойный сэр свалится по другую сторону подоконника и расшибется о землю. Но подобного не произошло.
Сэр Суер-Выер исчез, а окно по-прежнему висело в воздухе, и колыхались его занавесочки.
Некоторое время я растерянно стоял под окном, осознавая исчезновение капитана.
Вдруг из окна высунулась рука и кинула мне веревочную лестницу.
И я полез по этому трапу наверх *.
Глава XLIV. Ступеньки и персики
Поднявшись ступенек на десять, я хотел уж заглянуть в окно, приподнял голову. Боже! Что это?!
Окно осталось на том же расстоянии от меня, что и прежде.
Я шагнул еще наверх и заметил, что с каждым моим шагом из окна вываливается новая ступенька. Тяжестью своего шага я вытягиваю ее.
Бодрость моя внезапно закончилась, и прибавилось в душе
пустоты.
– Сэр!
– закричал я.
– Придержите ступеньки! Вываливаются.
Ответа не последовало.
– Сэр! Капитан! Забейте там какой-нибудь гвоздь, чтобы они не вываливались.
Занавески шуршали, простые ситцевые занавесочки с подзорами и кружевами.
– Мне надоели эти игрушки, сэр!
– закричал я.
– Спускаюсь вниз к Хренову!
Я глянул вниз и - о Господь милосердный!
– очень и очень высоко болтался я над землей, причем по-прежнему стоял на первой ступеньке.
А внизу, далеко-далеко-далеко, лежал остров со всеми своими косяками, где-то в канавке дремал Хренов, я видел насквозь океан, его потайные бездны и прибрежные пляжи, плантации медуз и кораллов, на горизонте торчали мачты нашего "Лавра". На фок-мачте курил матрос Вампиров.
– Эгей!
– закричал я.
– Эге-гей! Хренов! Вампиров!
Э-эээээээ-й!
Ни Хренов, ни Вампиров меня не заметили.
Зато неожиданно приметила злостная чайка. Какая-то рябая и клочковатая, с каменным лицом, она накинулась на меня и стала терзать мою печень.
Я врезал ей под ребра. Кувыркаясь, чайка отпала в океан.
На крик чайки из окна высунулся Суер-Выер.
– Ну ты чего там?
– спросил он.
– Завис, что ли?
– Так точно, уважаемый сэр, завис.
– Да ты лезь наверх.
– Ступеньки вываливаются, сэр, из окна.
– Какие ступеньки?
– Да вот эти, сэр, на которых я стою.
– А ты что, разве на ступеньках стоишь?
– Как же так, сэр, вы же сами мне их выбросили.
– Я выбросил? Ничего я не выбрасывал.
– А на чем же я тогда повис?
– Сам не понимаю, - сказал Суер, приглядываясь.
– Ты и вправду на чем-то висишь, а что это такое? Не пойму. Клевер, что ли?
– Какой еще к черту клевер? Это веревочная лестница!
– Да?
– удивился Суер.
– Странно. Очень уж похоже на клевер.
– Дорогой сэр!
– взмолился я.
– Положение отчаянное. Погибаю над бездной. Протяните мне чего-нибудь, руку какую-нибудь или буксирный канат.
– Чего ты на этот клевер залез, никак не пойму. А помочь-то я тебе никак не могу. Дело в том, что я нахожусь в четвертом измерении, а ты все еще в третьем. Я до тебя, извини, даже доплюнуть не могу. Измерения разные.
– Но вы хоть попробуйте, сэр!
– Ну, из измерения в измерение плевать я, конечно, не стану. Попробую бросить тебе персик.
– Бросайте скорее, сэр!
Капитан вынул из-за пазухи персик с красным пушистым лбом, обнюхал его и кинул ко мне. Пролетев с полметра, дивный лобастый плод всосался обратно в окно.
– Ты чего это там персиками кидаешься?
– послышался из окна сердитый женский голос.
– Будешь кидаться - вышвырну к чертовой матери из нашего измерения.
– Кто это там, сэр?
– прошептал я.
– Да эта самая девушка с персиками.
– И что она делает?
– Персики ест, - махнул мне рукой капитан.
– Ты повиси пока, потерпи, сейчас что-нибудь придумаем. Главное, чтоб клевер не обломился.
– Какой еще к черту клевер! Ну ладно, клевер так клевер. Пускай. А персиков-то у вас еще много?
– Полное корыто. И два ведра.
– И капитан исчез за
занавеской.
Тускло цеплялся я за веревочный трап, раздумывая, а не отпустить ли его в конце концов? Когда-никогда, а отпускать придется...
– Многие личности в четвертом измерении теряют лицо, - послышалось меж тем из окна, - их портит легкая жизнь, вседоступность и ненаказуемость, шалые деньги... Но я, к примеру, не потеряла. Я и в предыдущих трех измерениях занималась этим же делом, то есть ела персики.