Сумасшедшее воскресенье
Шрифт:
– Вы имеете в виду - агента?
– подсказал Джоэл.
– Да нет, агент у меня тоже есть. Управляющего. Я все отдаю жене, а она совещается с ним, и они выдают мне деньги на расходы. Я плачу ему пять тысяч в год, чтобы он выдавал мне мои же деньги.
– Ваш агент?
– Да нет же, управляющий! И я не один такой - у него большая клиентура среди безответственных Людей.
– Но хватило же у вас ответственности нанять управляющего!
– Я безответствен, когда играю. Дело в том...
В гостиной запел певец; Джоэл и Нат вместе с другими гостями пошли туда.
2
Пение доносилось словно издалека; Джоэл был полон счастья и дружеского расположения ко всем собравшимся здесь людям - таким трудолюбивым и мужественным, не в пример дельцам-буржуа, которые если и опередили их, так только в невежестве и разврате, - людям, добившимся самого высокого положения в стране, вот уже целое десятилетие жаждавшей лишь одного развлечений. Они ему нравились, он их любил. Теплые волны доброжелательства накатывали на него одна за другой.
Певец умолк, гости начали подходить к хозяйке прощаться, и вдруг Джоэла осенило. Сейчас он им представит "Заварим погуще" - свой коронный номер, который уже имел успех на нескольких вечерах и, наверно, понравится Стелле Уокер. Он бросился к ней, и кровь застучала у него в висках: сейчас он покажет всем, на что он способен!
– Ну конечно! Непременно!
– воскликнула она.
– Вам что-нибудь понадобится?
– Кто-то должен сыграть секретаршу - я ей диктую.
– Я сыграю!
Гости, уже надевавшие пальто в передней, потянулись обратно, на Джоэла со всех сторон воззрились чужие люди. Ему стало не по себе: он вдруг сообразил, что певец был знаменитость, радиозвезда. Но кто-то сказал: "Ш-ш!", и они со Стеллой очутились в центре зловещего полукруга, как на индейском празднестве. Стелла выжидательно улыбнулась, и он начал...
Сценка строилась на пробелах в образовании мистера Дэйва Силверстина, независимого продюсера; Джоэл изображал, как тот диктует указания сценаристу, в каком духе следует обработать роман, который он купил для экранизации.
– ...подкинем туда развод, молодую пару и чуток подперчим, - слышал он свой голос, подражающий интонациям Силверстина.
– Ну, к примеру, он после развода да в Африку, в Иностранный легион. Заварим погуще, ясно?
Тут его кольнуло сомнение. Мягко освещенные лица вокруг смотрели на него внимательно и не без любопытства, но ни тени улыбки, ни у кого. Холодными рыбьими глазами уставился на Джоэла Великий Любовник экрана, который стоял прямо напротив. И только Стелла Уокер глядела на него все с той же сияющей улыбкой.
– ...того, что постарше, дать под Менжу, только чтоб антураж, как в Гонолулу, и таким манером получаем Майкла Арлена.
Первые ряды неподвижны, но сзади шорох и заметное движение влево, к двери.
– ...Тут она ему - у меня, мол, к тебе сексапил. А он как вскинется катись, говорит, отсюда подальше.
Один раз он услышал, как фыркнул Нат Кьоу, на двух-трех лицах мелькнула улыбка, но когда он кончил, то с ужасающей ясностью понял, что выставил себя дураком перед столпами мира кино, от которых зависит его карьера.
Еще мгновение мучительной, неловкой тишины, затем гости направились к дверям. Он уловил насмешку в поднявшемся шуме голосов, потом - все это за какие-то десять секунд!
– Первый Любовник с пустыми, стеклянными глазами громко сказал: "Мура", выразив, как показалось Джоэлу, общее настроение. Это было презрение профессионалов к любителю, сплоченной общины к чужаку, безжалостный приговор клана.
Только Стелла Уокер все еще стояла рядом и благодарила его так горячо, будто он всех привел в восторг, будто она и не заметила, что скетч никому не понравился. Нат Кьоу помог ему надеть пальто, и тут Джоэла захлестнула волна отвращения к себе, и он едва не нарушил свое правило таить обиды про себя, пока они не утихнут.
– Провалился, - весело сказал он Стелле.
– Ну и пусть. Отличный номер, когда хорошо принимают. Спасибо вам за помощь.
Она по-прежнему улыбалась, - он склонился в пьяном поклоне, и Нат потянул его к двери...
Поданный завтрак вернул Джоэла из тумана снов в расколотый вдребезги мир. Вчера еще он был самим собой, ярким факелом, готовым озарить киномир, а сегодня погребен под катастрофической неудачей - он один против этих холодных физиономий, против презрения каждого и глумления всех! Хуже того, для Майлза Кэлмена он стал теперь одним из тех жалких пьяниц, работать с которыми для режиссера тяжкий крест. А Стелла Уокер, которая принесла себя в жертву гостеприимству, - о ней он даже боялся думать. Аппетит у него пропал совершенно, он поставил яичницу на телефонный столик и написал:
"Дорогой Майлз! Вы, конечно, понимаете, как я сам себе противен. Каюсь, иной раз на меня находят приступы эксгибиционизма, но в гостях, среди бела дня! О, боже! Приношу глубочайшие извинения Вашей супруге.
Всегда Ваш Джоэл Коулз".
В студии Джоэл отсиживался в своем кабинетике и вышел только для того, чтобы прокрасться в табачную лавку, словно какой-то воришка. Поведение его было столь подозрительным, что дежурный охранник потребовал у него пропуск. Пообедать он решил в городе, но тут его перехватил Нат Кьоу, беспечный и веселый.
– Да никак вы обрекли себя на вечное заточение? Ну, ошикал вас этот пижон, так что? Хотите, расскажу вам одну историю?
– продолжал он, увлекая Джоэла в студийный ресторан.
– Как-то на премьере у Граумена этот тип раскланивался перед зрителями, а Джо Сквайерс дал ему коленкой под зад. Тогда этот индюк заявил, что потребует объяснения. Назавтра в восемь утра Джо ему позвонил. Кажется, говорит, вы хотели со мной объясниться. Только ответа Джо не дождался - тот сразу же положил трубку.