Чтение онлайн

И без паузы поинтересовался:

– Слышь, Васильич, ты как думаешь – это, часом, не эпидемия какая? Одиннадцатую жертву подбираем! Прям чума! Сколько работаю – такого вызова не помню, чтобы почти дюжину человек разом везти!

– Типун тебе на язык! Дюжину! – испуганно перекрестился доктор. – Накаркаешь еще!

Словно услышав его слова, простуженной вороной закаркала рация.

– Третья бригада, мухи сонные, куда пропали? – без разбега заругался женский голос, стервозные интонации которого будили у чувствительного Васильича горячее желание выброситься из машины на полном ходу.

– Третья бригада возвращается на станцию, – веско ответил Трубкин.

– Больного-то хоть подобрали, лодыри? – ехидно поинтересовалась злобная тетка.

– Взяли, взяли! – тоже раздражаясь, ответил водитель. – И не больного, а больных: одиннадцать человек!

– Трубкин, ты напился за рулем?! – взвилась невидимая баба. – Ну, третья бригада! Ну, красавчики!

– У тебя все? – устало спросил диспетчершу Трубкин. – Тогда пока, целую крепко!

Он оборвал возмущенное сопение собеседницы на пронзительно высокой ноте, тихо чертыхнулся, помолчал немного, потом неуверенно ухмыльнулся и сказал Васильичу:

– По-хорошему, на этом наше с тобой дежурство нужно заканчивать: мы же за один-единственный рейс доставим в лазарет оптовую партию пациентов!

– Если так и дальше пойдет, проси себе под «Скорую» автобус «Икарус», – поддакнул Васильич.

Он демонически захохотал, а Трубкин оглянулся назад и, притопив педаль газа, фальшиво запел в подражание Шаляпину:

– Ой, полным-полна моя коро-обочка!

По самую крышу набитая увечным народом – как санитарный поезд времен Великой Отечественной, – «Скорая» полетела по ночному шоссе под задорный напев.

Итак, придуманный мною миф о загородном катании на лошадях воплотился в моей же собственной жизни! Не скажу, что это меня хоть сколько-нибудь радовало. Трясясь на спине резвой бандитской коняги, я мечтала поскорее вернуться к привычному амплуа пассажира более или менее комфортабельного колесного транспорта. Даже роль простого пешехода представлялась мне весьма завидной.

Лошадь оказалась весьма неудобным средством передвижения. Она была слишком высокой, с чрезмерно широкой спиной, и я никак не могла придумать, куда же мне девать ноги. Впервые в жизни я посетовала на нестандартную длину своих нижних конечностей! Зато место приложения рук я нашла сразу – туго обвила ими лошадиную шею. Не знаю, что подумала обо мне как о наезднице сама лошадь, но фыркала она откровенно неодобрительно и вела себя скверно: тряслась, как эпилептик, мотала головой и взбрыкивала задом. Вспомнив, что Ванька наказывал мне в случае чего пинать конягу в бока, я ударила ее пятками, но этот прием воспитательного воздействия возымел совсем не тот результат, на который я рассчитывала. Животина прыгнула вперед и помчалась, как лесной олень!

– Ма-а-ма-а! – испуганно запищала я, на манер большого горчичника распластываясь на тряской поверхности лошадиной спины от холки до крупа. – Сни-ми-те ме-е-еня!

– Сняли бы, да фотоаппарата нет! – с сожалением развел руками Зяма, высунувшийся в окошко конвоирующего меня автомобиля.

Я тихо зарычала. Если бы я знала, как управлять лошадью, то направила бы ее таранить «семерку» с двумя остолопами!

– Хорошо идешь, Инка! – восторженно проорал Ванька, не подозревающий о моих кровожадных мыслях. – Почти пятьдесят километров в час по моему спидометру!

– Стой, сволочь! Стой, гадина парнокопытная! – яростно зашипела я в шерстистое лошадиное ухо.

Вредоносная скотина, естественно, меня не послушалась и еще прибавила ходу.

– Уже пятьдесят два километра! – радостно сообщил мне Горин. – Пятьдесят три!

Фиолетовая «семерка» крепко приклеилась ко мне слева – благо, лошадь и машина помещались на одной полосе шоссе. Справа от меня мелькали придорожные тополя, кусты, редкие строения и дорожные знаки. Я почувствовала тошноту и зажмурилась.

– Эй, Инка! Сбрось ход! – обеспокоенно закричал Горин. – Ты разве не видишь – мы только что знак проехали, тут ограничение скорости до сорока километров!

– С чего бы это? – не открывая глаз, громко спросила я.

– С того, что дальше уже город и впереди пост ГАИ!

– Слава богу! – Я искренне обрадовалась и, не будь мои руки заняты лошадиной шеей, даже перекрестилась бы.

Я наивно полагала, что инспектор дорожного движения может повелевать всеми транспортными средствами, включая лошадей, так что мою конягу-нарушительницу категорическим образом остановят, а меня саму с нее снимут. Оказавшись на твердой земле, я бы даже с радостью заплатила штраф за превышение скорости!

Однако бандитское воспитание моей лошади сказалось в преступном наплевательстве на представителей закона. Коняга с пренебрежительным фырканьем промчалась мимо вытянутой в нашу сторону полосатой палки гаишника и вскоре зацокала копытами по булыжной мостовой предместья. Горинская «семерка» от нас отстала: Ванька и Зяма остановились, чтобы пообщаться с возмущенным инспектором дорожного движения. Одна-одинешенька – вражеская лошадь за компанию не считалась – я пересекла городскую черту и вскоре уже скакала по кривым узким улочкам на окраине.

Хоть в чем-то мы не ошиблись: коняга явно знала, куда бежит. Она шустро промчала по кривому коридору из грязных заборов и, резко затормозив у помятых и обшарпанных железных ворот, громко заржала.

– Хочешь сказать, мы прибыли? – спросила я.

Животина снова заржала, подошла к воротам вплотную и толкнула их лбом. Я поняла это как положительный ответ на мой вопрос и поспешила сползти на землю. Ноги меня не держали, и я обессиленно опустилась на кочковатую землю под забором. Утоптанная до цементной плотности поверхность была такой приятно твердой и совсем не тряслась!

Едва я успела так подумать, как подо мной что-то отчетливо завибрировало. Я ойкнула и вскочила: испугалась, что присела на шмеля, который в отместку укусит меня за задницу, и она опухнет так, что посрамит пышные формы хомкинской надувной женщины. Оказалось, ничего страшного: трясся и пищал мобильник в заднем кармане моих штанов.

– Да? – произнесла я расслабленным голосом, в котором усталость сочеталась с облегчением.

– Индюха, ты где? – спросил мобильник голосом Зямы.

Я повернула голову и прочитала адрес на табличке: