Чтение онлайн

Я осмотрелся: при вспышках молний глазам удалось разобрать что-то вроде лаза. Видимо, я вышел к очередному дольмену, но не с тропы, а откуда-то сбоку. А может быть, укрытие специально оборудовали для таких, как я, как раз на случай непогоды.

Внутри – хоть глаз выколи. Из-за молний, обжигавших глаза, как электросварка, к темноте внутреннего пространства привыкнуть не удавалось.

Я вспомнил про телефон, достал его и посветил экраном в пустоту. Низковато, но вместительно. С некоторым опасением светя себе под ноги и в стороны, я пробрался вглубь с неприятным чувством, что могу наткнуться на зверя, или на змею, а ползучие гады в здешних краях водились. Тёмное пространство над головой расширялось. Здесь даже получилось разогнуться во весь рост.

Когда глаза кое-как свыклись с темнотой, я обнаружил, что нахожусь в обжитом укрытии. Кто-то даже разводил костёр: камнями было выложено подобие очага, а внутри кострища чернели прогоревшие головёшки. Рядом кучкой были сложены и сухие сучья. Всё ещё чего-то опасаясь, я подобрал палку подлиннее и осторожно ворошил пространство по сторонам. Напротив меня экран телефона даже высветил подобие лежанки, выложенной из хвороста. За спиной у меня, в углублении, обнаружилась и вторая лежанка.

Припрятав телефон, я какое-то время вслушивался в шум ливня, в раскаты грома и раздумывал, как быть дальше. Ливень опять вроде бы стих, гроза отдалилась. Но гром снова вдруг раздался рядом, причём с оглушительной силой.

Звонить? Звать на помощь? Хотя бы предупредить, где я, что со мной, – увещевал я себя. В последний раз я говорил с Эн пару часов назад, перед тем, как решил возвращаться к машине. Связь весь день была плохая, а теперь и вовсе отсутствовала.

Развести огонь? Стараясь не расходовать заряд телефона впустую, я откопал со дна рюкзака зажигалку, посветил себе под ноги, в стороны. Из расщелины под ногами торчала кипа газет, кем-то предусмотрительно прибережённых. Я распотрошил газетный разворот, скомкал его и поджёг. Дым разносило по сторонам, дышать было трудно. Однако стоило поднять горящую бумагу выше, как появилась лёгкая тяга. Где-то вверху имелось отверстие. Я соорудил горку из бумаги и веток, и вскоре пламя занялось. Дым уходил вверх.

Ливень тем временем прекратился. Снаружи доносился только шум самого леса. От ветра лес кряхтел, как живой, что-то с себя стряхивал. К лесному шуму примешивались осторожные шорохи. Впрочем, какой лесной зверь полез бы на огонь? Мысль была успокаивающей. И вдруг шорохи снаружи стали отчётливыми, ритмичными. Кто-то живой находился перед лазом… По спине у меня пробежали мурашки.

– Не волнуйтесь, свои… – раздался глухой мужской басок.

В тёмном проёме показалась голова в кепке. Ссутулившаяся фигура пробралась внутрь. Незнакомец сбросил с плеч рюкзак и, не разгибаясь, будто четвероногое, примостился на первом же выступе, который смог нащупать руками. Пару секунд он чего-то выжидал.

– Не гроза, а всемирный потоп, – сняв кепку, проворчал он. – Тоже попали?

Я не сводил с гостя глаз.

– Тоже…

– А здесь и негде больше укрыться. Далеко пришлось бы идти… – Усталым жестом он показал в темноту.

В тусклых бликах разгорающегося костра я не мог разглядеть его лица. Но незнакомец был старше меня. Сухого сложения и, скорее всего, невысокого роста, одет он был, как и я, во что-то обычное, городское.

– Ещё бы полчаса, и успел бы… к машине, – добавил незнакомец. – Не рассчитал…

– Вот и я… не рассчитал. Друзья по несчастью. – Я развёл руками и продолжал его разглядывать.

Он стал объяснять, как бы извиняясь, что дорогу знает неплохо, но в темноте, при такой грозе другого выхода не оставалось, кроме как укрыться. Дольмен, в котором мы находились, он уже знал, поскольку как-то однажды пересидел здесь непогоду. Другие – почти все завалены камнями, внутрь не пролезешь.

Несмотря на попытки незнакомца расположить к себе, разговор не клеился. Его небритое лицо и тускловатые, но цепкие глаза производили впечатление некоторого безразличия, как будто для него всё это было привычно и он особо не переживал. Он мне кого-то напоминал.

– С дровами проблема, – сказал я. – Ещё пару веток, а потом…

– Придётся собирать. Давайте знакомиться. Арсений…

В ответ, будто под гипнозом, я назвал своё имя.

Мы собрали по сторонам всё, что могло гореть. Но он полез к выходу и, что-то нащупывая впереди себя, в боковых углублениях как будто бы сухой части лаза, стал охапками передавать мне коряги покрупнее. Попался даже небольшой пенёк, трухлявый, но сухой. Кто-то, видимо, набросал в сухие закутки целый запас коряг и сучков.

Костёр заполыхал ярче. Теперь удавалось разглядеть и стены, довольно ровные, выложенные крупными камнями, а в стыках зацементированные. Рукам и лицу стало тепло. И только теперь я осознал, что весь промок. Джинсы – хоть выжимай. Правда, походные ботинки, хотя и летние, лёгкие, я промочить не успел. Шерстяной свитер, который Эн засунула мне в рюкзак, оказался сухим и конечно, был кстати. Я нащупал в рюкзаке и оставшиеся галеты – они тоже не успели намокнуть.

Гость достал в свой черёд что-то своё и развернул свёрток сбоку от себя. Это был кусок чёрного хлеба.

– Не пропадём, – сказал он, кромсая перочинным ножом свой хлеб. – Будете?

Я вспомнил про фляжку со спиртным: как чувствовал, собираясь, что даже водка, несмотря на вождение, может пригодиться. Мой напарник при виде фляжки подбадривающе кивнул, но сам от неё отказался.

Я отпил хороший глоток, закусил кусочком его хлеба. Хлеб имел горьковатый вкус. Но хоть какая-то пища была, конечно, в самый раз.

– Похоже, застрянем, – сказал он. – С такой грозой водяные потоки теперь на каждом шагу, ручьи в реки превращаются, не сунешься.

– Вы местный?

– Нет, какой там… Но не в первый раз приезжаю. Предупредили кого-нибудь?

Я помедлил и солгал:

– Предупредил.

– Правильно. До утра уже не выберемся.

– Нет уж, я предпочитаю идти к машине, – сказал я и поймал себя на мысли, что гостем себя чувствую скорее я, а не он.

Конец ознакомительного фрагмента.