Чтение онлайн

– Видите ли, господин Киппель, – произносит Тоотс, позвав гостя в заднюю комнату, – у меня есть тут еще один костюм, потеплее, чем ваш, не наденете ли вы его на время свадьбы? Поверх можете натянуть тулуп моего отца, старикан болен и все равно никуда не поедет.

– Отчего же нет?! Всеконечно! – соглашается торговец.

И спустя некоторое время из задней комнаты хуторского дома выходит господин до того представительный, что другие гости поначалу никак не могут признать в нем Киппеля. Сам Тоотс стоит на пороге и с улыбкой ждет, какой эффект среди его школьных друзей произведет это явление.

– Д-да-а, – произносит Лутс, – теперь не так-то просто определить, кто тут жених – наш школьный друг Йоозеп Тоотс или делец Киппель.

– Не сомневайтесь, – отзывается Киппель, – такие костюмы я и прежде нашивал.

Лишь после того, как гости и обитатели хутора садятся за стол, обнаруживается отсутствие аптекаря.

– Погодите, – Тоотс поднимается из-за стола, – надо все ж таки поглядеть, что поделывает наш старый друг. Алло, господин провизор! Как ваше самочувствие? Вылезайте пить кофе!

– Ох, нет, – откликается аптекарь из печки и кашляет, – не пойду я пить кофе. Я тут еще немножко погреюсь.

– Ну а в церковь… на венчание?

– Ох, нет! Не пойду. Я – старый и больной, лучше уж я подожду, пока свадьба сюда приедет.

– Так и быть. Но поесть-то вы должны, хотя бы немного.

– После, после, господин Тоотс.

Новый приступ кашля сотрясает тело старого господина, гудом отдается в большой печи риги, словно в погребе. Жених готов уже распорядиться, чтобы еду принесли прямо сюда, к устью печи, готов уже послать кого-нибудь в аптеку за лекарством, однако аптекарь не желает ни того, ни другого – он не хочет никого затруднять в такой день, когда у каждого и так довольно забот. Молодому хозяину не остается ничего другого, как, пожав плечами, вернуться к столу.

В тот же момент наружная дверь дома распахивается и на пороге возникает старший сын мастера-портного Кийра, вежливенько здоровается, после чего обращается к жениху:

– Йоозеп, мне надо бы с тобой немного поговорить.

– Очень хорошо. Сними шубу, садись, пей кофе и говори.

– Нет, я хотел так… с глазу на глаз, немного…

– Ну, время терпит, иди, поешь сначала.

– К сожалению, у меня вовсе нет времени. И кофе я уже давно попил. Большое спасибо.

– Да, ты пташка из ранних, – замечает жених, приглашая гостя в заднюю комнату. – Что стряслось? У тебя такое странное лицо, будто…

– Погоди, Йоозеп, ответь мне сначала, будет сегодня твоя свадьба или не будет?

– Ну… немножко будет.

– Немножко будет..? Как это понимать? Вчера выходило, что она вовсе расстроилась!

– Верно, к тому все шло, так что могло и не быть, дорогой Йорх.

– А сегодня, выходит, будет, но немножко? Что это значит – немножко свадьбы?

– Что это значит? Это значит, что немножко можно, а много нельзя.

– Вот как, – со злостью произносит рыжеголовый, – говоря по правде, Йоозеп, тебя и сам черт не разберет! Само собою, разумеется, это некрасиво – браниться в дни праздников, но я до того возмущен, что готов помянуть нечистого по меньшей мере двадцать четыре раза подряд. И во всем этом виноват ты, враль, каких свет не видел.

– Я? Что же такого я опять сделал?

– Что ты опять сделал..? Я приходил сюда вчера – правда, ты вряд ли еще помнишь об этом! – и ты сказал мне четко и ясно, что никакой свадьбы не будет и просил меня купить веревку… Ну вот, и в деревне говорят то же самое – не будет. Хорошо же, а сегодня встречается мне Либле и говорит, что будет, клянется на чем свет стоит и дает голову на отсечение, что не врет. И вот я прихожу сюда, и что же слышу – немножко будет. Так ведь и рехнуться недолго. Будет и не будет, не будет, но будет все же, и в результате ни один черт не знает, будет или не будет, даже сами жених и невеста уже ничего толком не знают. Того и гляди начнут бегать взапуски по деревне и у каждого встречного-поперечного спрашивать «Будь так добр, скажи, будет сегодня моя свадьба или не будет?»

– Ну до этого вряд ли дойдет. Ты малость преувеличиваешь, дорогой Йорх.

– Нет, ничуть не преувеличиваю! Я не понимаю, зачем созывать свадебных гостей, если ты не знаешь, когда состоится свадьба?

– Говорят же тебе, что сегодня немножко будет.

– Тьфу! – Рыжеголовый сердито сплевывает. – Будь ты неладен! Ведь ты и мне своим приглашением голову заморочил, я, дурак, как серьезный человек, загодя заказываю лошадь, ну, думаю, приеду, приеду. Ну вот, а сегодня утром, после всего, что ты мне вчера наговорил, иду, стало быть, на хутор Рейну и говорю, что лошадь не нужна, свадьбы не будет – не стану же я разъезжать по Паунвере ради собственного удовольствия. И что же – на обратном пути встречается мне Либле: свадьба будет, и всё тут! Поди, пойми вас с вашей свадьбой! Суетятся, как два дурака!

– Дорогой Йорх, ну чем ты недоволен?! Ведь никто, кроме тебя, и не суетится. Ежели ты уже теперь, скажем, как шафер, в такой запарке, что же с тобой будет, когда ты сам задумаешь жениться? Тебя пригласили – приходи! По моему разумению, это сказано достаточно ясно.

– Ясно?! А как же вчерашний разговор? А сегодняшний? Ясно?! Подумай, я еще и посейчас не знаю, будет свадьба или не будет.

– Будет, будет.

– Будет? Стало быть, все же будет на самом деле? – Вконец рассвирепевший портной смотрит на Тоотса злыми глазами. – Вот и ответь, где, черт побери, я теперь раздобуду лошадь?

– Да-а, это трудный вопрос. Мои все заняты… к тому же, у меня тут целая рота безлошадных. Может, и еще подойдут.

– То-то и оно.

– Знаешь что, Йорх, – Тоотс внезапно хватает школьного приятеля за пуговицу шубы, ведь ты, хм-хм-пых-пых, ведь ты ездил в Россию учиться на управляющего – приезжай-ка ты, право, верхом.

– Верхом?! На чьей спине? Не на твоей ли?

– Ну… – собирается Тоотс что-то сказать, но школьный приятель, сердито махнув рукой, спешит за двери. Рыжеголового приводит в такую ярость вовсе не затруднение с лошадью, а то обстоятельство, что свадьба все же будет и что именно он, Аадниель Кийр, вчера, можно сказать, разнес по округе ложный слух.

Едва Кийр отходит немного от Юлесоо, как навстречу ему попадаются первые свадебные гости: хозяева хутора Лепику с ватагой своих ребятишек, которые заполнили дровни, словно груда узлов. Даже батрак, которому Кийр летом шил новый костюм, едет вместе с хозяйским семейством, – каким-то чудом он уместил свой зад на самом кончике дровней, тогда как ноги волочатся по снегу.

Портной останавливается, секунду думает и, издав носом странный звук, делает шаг в сторону дровней и здоровается.