Чтение онлайн

Конечно на первых порах покупатели продолжали заезжать для приобретения очередного жеребца или кобылки, но со временем не ухоженность и болезненность лошадей стала слишком бросаться в глаза. Спрос угас, как и планомерно угасали сами скакуны, из благородных лошадей превращаясь в неприглядных кляч.

Как-то вечером Лазло, который уже трудился пахарем в соседнем селении, когда минуло примерно полгода со службы конюхом, решил тайно проведать как нынче дела у его обожаемых лошадок. Днём он остановился в трактире, чтобы убить время до полуночи, так как только под покровом темноты была возможность незаметно пробраться на конюшню. Коротая часы и согревая в руках пиво он с нетерпением и растущей нервозностью ожидал подходящего времени. За окном начался дождь, крупные капли долбили крышу трактира, а за окном было видно, как утоптанные сельские дорожки превращаются в грязное месиво. При этом в трактире было тепло и уютно, трактирщик, видимо, пятой точкой почувствовал погоду и за пару минут до начала ливня подкинул дров в чугунную печку, стоящую посередине трактира. При созерцании вида за окном, Лазло сразу подумал о своих бывших питомцах и сердце его слегка съежилось. После вынужденной смены своей деятельности он старался сильно не переживать за лошадок, уверившись что тех быстро разберут покупатели и никто их не успеет попортить, но зная старика невозможно было оставаться спокойным до конца. В таких мыслях для Лазло медленно и нервно тянулись часы.

Его томное ожидание резко прервали. В таверну вошли мокрые и грязные от ливня мужчины. Пять грязных ублюдков подумал Лазло. Подумал он так вовсе не из-за того, что вошедшие были с ног до головы перемазаны грязью, сейчас любой вошедший в помещение с улицы человек выглядел бы подобным образом. Это были Гончие Компании. Компания занималась доставкой всего и вся в Плануме, куда угодно и когда угодно, причем за вполне умеренную плату. Для Лазло было загадкой как отбирались люди в Компанию, ведь все, без исключения кого он встречал ранее были, редкостными мудаками. Так и пятерка вошедших начала прямо на пороге трактира отплевываться грязью и отсмаркиваться при этом одаривая испортившуюся погоду самыми грязными выражениями. Гончие - самая низкая и прямо говоря, презираемая должность в Компании. Этих ребят особо не отбирали, а просто брали всех, кто откликался на вакансии размещенные на досках близ административных зданий в деревнях. Работа для любого. На деле это была работа для тех, кого никуда не брали ввиду различных провинностей, пьянства, а то и врожденной тугости, хотя и бывали, как и везде, свои исключения. Гончих отправляли в самые опасные, злачные, глухие места, поскольку особой ценности для Компании они не имели - их гибель практически ничего не стоила Компании. Лазло вгляделся в лица гончих и из пятерки ему были знакомы двое. Узнал он Ларса Курощупа и Сето Моргана. Вообще-то у Ларса была какая-то другая фамилия, но как-то так прозвище навечно закрепилось за ним. Ларс любил погулять по девушкам всегда обещал завести с ними семью, детей. Непонятно как эти дуры велись на такие обещания, что может ужаснее завести семью с бедным и при этом гулящим Ларсом, да еще и зная его прозвище. Сето же был обычным мордоворотом - крупный сам, крупные черты лица, большие крепкие руки и уже сутулая и больная от таскания тяжестей спина. Остальные же трое были настолько грязны, что даже если с ними и было какое-то мимолетное знакомство, то сейчас определить их личность не представлялось возможным. Пятерка плюхнулась за соседний стол, сразу принявшись обсуждать кто какие заказы и поручения сегодня исполнял. Кто-то жаловался на то что долго искал клиента, кому-то отказались платить за позднее прибытие, кто-то вообще не сумел найти на назначенном месте клиента, в целом из них никто не провел этот день удачно. Только Ларс Курощуп выглядел вполне себе довольным и словно ждал, когда все сидящие выговорятся и начнут внимать его мыслям и идеям. Когда разговоры ни о чем сбавили обороты, Курощуп приступил к деловому общению. И тут от слов у соседнего стола у Лазло закружилась голова и застучало в висках. Ларс Курощуп вещал пятерке о том, что ему удалось договориться с хозяином местной конюшни о приобретении его кляч за бесценок, всего по двадцать римов за лошадь, так как тот закрывал свою конюшню и пытался избавиться от непородстых кляч которых ему в свое время впарили на ярмарке в десятки раз дороже. Из проверенного источника Ларс знал, что кобылки эти вполне себе породистые скакуны, только старик об этом и не догадывается, так как нехерушечки не смыслит в коневодстве. Его слушатели издали одобрительные возгласы и подняли принесенные крушки с пивом чтобы обмыть грядущую сделку. Конечно же Лазло множество раз поносил в тавернах имя своего бывшего хозяина, но припомнить чтобы он делился этим с Курощупом никак не выходило. Видимо сукин сын подслушал один из его разговоров. Но теперь они квиты, ведь теперь именно Лазло был подслушивающим. Он во что бы ни стало решил не допустить того чтобы лошади попали в руки Гончих - это было бы настолько унизительно для животных, которые были достойны гарцевать на тронных вечериях и турнирах, носить на спине седла из драгоценных металлов, да и сколько труда было в них вложено их конюхом. Нет, конечно этого позволить было нельзя. Он встал из-за стола и начал продвигаться к выходу стараясь оставаться спиной к столу Гончих. Расплатившись с хозяином заведения и уже намереваясь отправиться к дверям заведения, Лазло поймал на себе взгляд Курощупа. Тот подмигнул ему и поднял кружку в приветствии. После кивка головы в ответном приветствии Ларс всецело вернулся к своему обществу.

Лазло Триполь только выйдя из трактира вспомнил какая стихия правила бал на улице - большие капли дождя незамедлительно намочили неприкрытую голову. До конюшни было с полчаса ходьбы, соответственно бегом можно было добраться в два-три раза быстрее. Ноги вязли в мокрой земле, куски грязи при беге поднимались выше головы, но Лазло бежал сейчас быстрее любого человека на ровном покрытии. Добравшись до забора конюшни бегун перестал быть узнаваем и был похож на человека из глины. Перемахнув через забор он проворно ринулся к конюшне. Еще на бегу Лазло увидел, что никакого света внутри не было зажжено, отчего сделал вывод что кроме лошадей внутри никого нет. Внутри было немногим лучше, чем снаружи. У бывшего здешнего конюха еще сильнее сдавило сердце. Крыша вовсю протекала, и вода просачиваясь через дерево капала на лошадей, которые постоянно пытались отряхнуться от воды. Доски в некоторых местах были отодраны и сквозняк бил такой, что у Лазло начали леденеть ноги. Лошадок осталось всего пять, все худые, сразу было видно голодные, так как встречая своего заботливого конюха они больно прикусывали его за руки. Одна из лошадей полулежала в своем загоне опершись спиной о перегородку соседнего загона. Увидев своего благодетеля лошадка радостно заржала, но в попытке подняться у нее подкосились ноги, и она грохнулась обратно еще и ударившись о свою недавнюю опору. Лазло зашел к ней, обнял ее за шею и успокаивал животное чтобы не дать ему еще раз навредить самому себе.

Оставив хромую лошадку Лазло оглядел оставшихся питомцев. Все они были в ушибах, синяках, порезах, словно над ними кто-то регулярно их бил. Следов нового конюха не было обнаружено поэтому было очевидно, что над животных бил хозяин лично, по крайней мере Лазло не видел иного решения этой скверной головоломки.

– Чего вы орёте, мне здесь, тупые твари!
– донеслось снаружи.

Голос старика невозможно было не узнать - его брюзжащий, грубый и вечно повелевающий голос отставного вояки. Он распахнул двери ногой и вперил взгляд человека в грязевом костюме.

– Ты че еще за, хуй деревенский, тут мне здесь лазаешь!

В руках у хозяина была плетка с несколькими привязанными на конце гвоздями. Теперь становилось понятно откуда у лошадей столько свежих ран. Бедняжки начинали ржать от вечернего холода или же от недостатка еды, недостаточной автивности, а этот все знающий тип приходил и просто бил их пока те не понимали, что придется терпеть и пытаться спастись сном от голода и холода.

– Ты так и будешь молчать мне здесь, крыса перепачканная?!

Властитель угодий не был похож на себя прежнего. Его лицо было худое и осунувшееся, всегда большие выпученные глаза сейчас особенно выделялись на лице, Лазло даже показалось что они занимают чуть не половину лица старика. Он так гневно выплевывал слова что слюна вылетев изо рта повисла на подбородке, а так как хозяин всегда выпячивал нижнюю челюсть во время разговора на повышенных тонах, вид его делался едва ли не безумным. Лазло много раз представлял, как он выговаривает все что он думает старику, но вживую напор властителя был таким яростным что было Лазло невольно подбирал в голове наиболее приличные слова и неоскорбительные слова. Тем более хозяин мог и не узнать его под слоем грязи скрывавшем личность бывшего конюха.

– Я пришел сюда, потому что слышал, что вы продаете своих лошадей и хотел посмотреть на товар...

– Лазло? Ты чего тут здесь, травишь лошадок втихаря? То-то я думаю что-то с ними не так - орут как черти по ночам. Так это все твоих рук дело!

Старик сразу по голосу узнал его, и вариантов развития дальнейших событий осталось совсем немного. Не став дожидаться очередных острот от отставного вояки конюх пошел на своего бывшего хозяина. Старик увидев намерение бывшего слуги поднял хлыст собираясь стегануть зарваршегося мужлана, но был толчком опрокинут на спину и прижат всей массой Лазло, порядком набравшего мышц на пахоте. Нападавший схватил владетеля за грудки и несколько раз поднял и опустил в грязь, затем съездил ему несколько раз по лицу. Старик вцепился зубами в левое предплечье своего работника, содрав зубами кожу. Нападавший взвыл от боли и схватился за рану правой рукой, что дало возможность старику проворно уйти на дистанцию и вновь вооружиться хлыстом с гвоздями. Любой другой бы человек, тем более преклонных лет, наверно сразу начал бы звать помощь или просто попытался бы скрыться, но Эрнест Зипович был не из таких. Старый вояка, закаленный муштрой, пускай и ни разу не участвовал в военных действиях, но при этом всегда был к ним готов. И его вторая попытка огреть хлыстом Лазло увенчалась успехом. Один из гвоздей-наконечников распорол левое плечо и кровь начала проступать на рубахе бывшего конюха. Плечо обожгла жгучая боль, Лазло почувствовал, как кожа на плече расходится, словно ее полоснули ножом и с ужасом подумал что Эрнест лупил этим приспособлением ни в чем неповинных животных. Конюх ринулся на владетеля здоровым плечом и легко снес его исхудалое тело. Лазло снова был сверху и уже не сдерживаясь лупил своего, все слабее защищающегося, противника. Старик постоянно извергал оскорбления, проклятия на сидевшего сверху противника, но при этом получал все больше и больше ударов. Он словно раззадоривал противника, словно желал получать еще и еще. Так продолжалось примерно две-три минуты, пока бьющий не опрокинулся от бессилия на спину. Лазло жадно вдыхал воздух и захлебнул пару капель воды, капнувшей с крыши. Он был измотан, ведь он выплеснул все то зло, всю обиду которую копил и за то как хозяин обращался с лошадьми в его отсутствие. Правда никакого удовлетворения он не испытывал, наоборот его слегка пугало все это безумие, продлившееся несколько минут.

Эрнест Зипович кончил свою жизнь на конюшне среди принадлежавших ему лошадей, весь окровавленный, в грязи и вполне заслуживший именно такую смерть. В этом Лазло не сомневался. Сознание постепенно прояснялось и Лазло пытался прикинуть сколь ко времени он колотил труп старика. Реальность содеянного не укладывалась в голове.

– Да ты псих, парень.

Ларс Курощуп стоял в дверях. Грязный и мокрый, он проделал тот же путь, но оказался в конюшне значительно позже. Очень не вовремя для Лазло и в самый раз для себя.

– Я ожидал тебя здесь увидеть, но я думал ты предложишь старику купить лошадок первым. У тебя что проблемы с деньгами? Или мозгами?

Гончий явно потешался. Удивляло насколько он был спокоен. Лазло молча смотрел на свидетеля драки и пытался отдышаться после драки сначала со стариком потом с его трупом. Ему даже стало интересно какой хозяин - живой или мертвый отнял у него больше сил.

– Теперь лошадки бесплатны, правда это и справедливо судя по их состоянию.

Курощуп поднял плеть и осмотрел гвозди.

– Дед то был садист еще тот. Я тебя поддерживаю. Полностью за тебя. И никому тебя не сдам. Но лошадок я заберу с собой.

– Нет, их нельзя использовать без предварительного лечения.

– Хм. А ты ведь знатно разбираешься в них?

Лазло кивнул.

– Ну тогда не буду спорить. Правда боюсь вот этой девочке уже ничего не поможет.

Ларс указал на стойло хромой лошадки. Лазло поднялся и все еще не отдышавшийся еще раз взглянул на лошадь. Лиззи, так ее он назвал. И правда, у нее были перебиты коленные чашечки, как он раньше этого не заметил, вот она и не могла встать.