Сварогов
Шрифт:
Прошептало домино.
–
Слушай, о твоей дуэли
Знаю я... к чему она?
Дмитрий вздрогнул: - В самом деле?
– - И дуэль уж решена?
– - Может быть...
– - Оставь, мой милый,
Битву с призраком пустым!
Ведь твои достойны силы
Лучших дел, -- отдайся им!
ХХVIII
Помнишь горы голубые,
Светлой юности мечты,
Где изведал ты впервые
Грезы счастья, красоты?
Где твой сын? Где то былое,
Чем ты жил в тревогах чувств,
Море в царственном покое,
Вдохновение искусств?
Скрылось все, как сон, как сказка.
Или тень бегущих туч!..
– - О, скажи мне, кто ты, маска?
Дай в лицо взглянуть, не мучь!
– - Но встречались мы с тобою...
Голос мой ты не забыл?
– - Я измучился борьбою,
Прежних дум нет, прежних сил!..
XXIX
В сердце только горечь смеха,
Пережитого давно.
Вновь во мне ты будишь эхо...
Кто ты, злое домино?
– -
Голову подняв устало,
Дмитрий маске бросил взгляд...
Где ж она?..
– - Шумела зала,
Домино и масок ряд
Вкруг сновал, болтая праздно.
Но скамья пред ним пуста,
И в толпе однообразной
Как узнать, где маска та?
Ускользнула, скрылась странно,
Как видение, как сон,
Что тревожит ум туманный...
Дмитрий был разбит, смущен.
XXX
С болью в сердце, утомленный,
Он сидел, согнувшись весь.
Кто она? Вопрос мудреный
Разрешить не мог он здесь.
Мнилось, слышал он дыханье,
Аромат ее духов...
Запах в нас воспоминанье
Часто будит лучше слов...
Но духи, улыбка, речи,
Незнакомки нежный взгляд --
О забытой, прежней встрече
Лишь неясно говорят.
Кто она? Зачем явилась
Перед ним, встревожив ум?
Но вокруг все суетилось,
Мысли гнал докучный шум.
XXXI
– - Баста! В путь пора!
– сурово
Дмитрий молвил, хмуря лоб.
Зал с толпою бестолковой
Бросив, вышел на сугроб,
Молча он садится в сани
И летит по мостовой...
Ряд дворцов в седом тумане,
Храм далекий купол свой
Подымает величаво...
Чуть светлеет ночи мгла.
Как безумная забава,
Ночь бессонная прошла.
Не сомкнувши глаз, к барьеру
Дмитрий станет поутру...
Так игрок, метнув на веру,
Ставит туз, начав игру.
ХХХII
Образ Нины в грезах ночи
Снится Дмитрию опять...
Хоть бы раз взглянуть ей в очи,
Тонкий стан ее обнять!
И теперь, перед разлукой,
Все, что славно, мило в ней,
Не слито с обычной скукой,
Перед ним встает ясней...
Слово нужное, две встречи,
Незабвенных пять минут --
Все ушло, ушло далече!
Не ее ль окошко тут?
Дом высокий на Литейной,
Темный ряд кариатид...
С занавескою кисейной
Два окна... в них свет дрожит.
XXXIII
Свет дрожит неровный, шаткий
По зеркальному стеклу...
Спит она!
– - То свет лампадки.
То ночник горит в углу!
И велит остановиться
Дмитрий кучеру... глядит, --
Не она ль ему вновь снится?
Не она ль в окне стоит?
Чья-то белая фигура
Меж гардин видна сквозь мрак...
И на лоб надвинут хмуро
Белый с кисточкой колпак!
– - Тьфу, профессор!
– Дмитрий злобно
Сыплет бранью, огорчен,
И, ругаясь неподобно,
Гнать велит вознице он.
XXXIV
Ах, совсем неинтересно,
В миг, когда душа полна,
Вместо женщины прелестной
Встретить мужа у окна!
Qui pro quo, увы, нередки,
И встречаются нам вдруг,
В спальне, в сумраке беседки
Не супруга, а супруг.
Случай нами правит властно,
Много в жизни терний злых,
И, открыв объятья страстно,
Мы обман сжимаем в них.
Часто радость смотрит хмуро,
А печальное -- смешней,
И проказника Амура
Заменяет Гименей.
XXXV
Не люблю я Гименея.
Глуп и слеп он, но при том,
Подозреньем пламенея,
Ходит вечно с фонарем.
Вот он бродит рядом с спальней,
Оступился о порог,
Лоб разбил, и тем фатальней
На челе Гимена рог!
Но порой, играя в жмурки,
Купидона схватит он,
Как ни прячется в конурки