Свет любви

Знать прижилась на заводе

Муза – голубка моя.

Молодость все не проходит

Здесь у нее, у меня.

В масляной курточке рваной

Я подошла к вам при всех.

Вдруг появилась меж нами

Муза, слетевшая в цех.

В чистой рубашечке, милый,

Были вы, видно стыдясь.

Что от мазута не смыла

Руки и встретила вас.

Музе шепнула: «Послушай!

Это рожденье любви.

Значит отдам ей всю душу!

Ты ж – совершенства свои»

Муза ж моя покраснела,

Вспыхнула вся, но, родной.

Вы же в рубашечке белой

Быстро прошли стороной.

Что вы, не помню, сказали.

Но излучали вы свет.

В радуге стекла играли,

Я же смотрела вам вслед.

Свадебный марш Мендельсона

Слышишь ли в шуме прессов?

Музе шепнула я – солнце

Тоже встает, как любовь!

Вы снились мне опять. Я вас во сне звала,

Проснулась… За окном лежит ночная мгла.

Как снег воспоминания свежи,

Часы стучат, отстукивают жизнь.

Часы и сердце, тоже в такт часам.

О, я давно не верю чудесам,

Но я мечтала только лишь о том,

Чтобы забыться снова милым сном,

В котором мы, в котором счастье, лето.

И никого. Лишь золото рассвета.

Я вас ждала и сердце млело,

В предчувствии, что вас увижу,

Но миг настал и не посмела

Я даже подойти поближе.

То было лишь любви начало,

Любви, которой нет преграды.

Как майская листва, звучала

Во мне проснувшаяся радость.

Но выражал мой взгляд лишь скуку

Души притворно-равнодушной,

Нечаянно на вашу руку

Я глянула, совсем уж скучно.

И краска хлынула в лицо,

Притворство маскою слетело,

И обручальное кольцо

На дорогой руке блестело.

То ль коричневый, то ль карий?

Не могу никак сказать.

Может цвет у них янтарный?

Ваши снятся мне глаза…

Может бежевый? На зорьке

То сиянье облаков.

Иль агатовый, но только

Не холодный голубой.

Золотистым теплым светом

Голубые не горят.

Не люблю глаз синих, светлых,

Хоть красивы, говорят.

С драгоценными ль камнями

Ваши мне глаза сравнить?

И опять любуюсь вами,

Чтоб нежнее вас любить.

Лица красивые черты

Всего, конечно, не решили.

В плену душевной красоты

Они почти бессильны были

Ваш взгляд… О нем могла мечтать,

Чтоб с головой зарыться в нежность.

И вдруг… Предстала красота,

Мной не замеченная прежде.

О, да, античности шедевр

В чертах лица я усмотрела.

И сразу, как-то оробев,

О красоте другой запела.

Любимый, миллионы лет

Конечно, ничего не значат.

Когда -души бессмертный свет

В чертах лица так тонко схвачен.

Богам античным ваших глаз

Конечно, не хватало, милый,

Хоть в них черты лица как раз

Природа ваши воплотила.

И какое же в сердце волненье,

Как люблю вас, мой друг золотой!

Вы и вечность моя, и мгновенье,

Вы – мой свет за далекой чертой!

Я бы ноги избила, прошла бы

Всю планету! О, солнце, сквозь тьму!

Рождена я, наверно, не слабой,

Если вам я верна одному.

Трав июньских приятна прохлада,

Сладко пахнут в июне цветы…

Обращаться так бережно надо

С каждым сердцем, щадя в нем мечты.

Вас ни в чем упрекнуть невозможно.

За природный ваш ум и за такт,

И что вы на других непохожи,

Я люблю вас отчаянно так.

Ваши брови – два лебедя черных

Над водой, золотистой такой.

Можно сердце, как скрипку, настроить,

Но всегда звуки полны тоской.

Есть у каждого смертного радость,

Только больше мне в жизни дано.

Знаю я: Счастье выстрадать надо,

Чтобы звездным осталось оно!

Славно пахнут июньские травы,

Необъятно луга широки.

Есть у каждого смертного тайна,

Как пожатие теплой руки.

Потому я с такою любовью

Карих глаз наблюдаю залив

Эти лебеди – черные брови —

Вот бы плыли, века пережив!

Я смотрела на вас в приоткрытую дверь,

Солнца луч на черты лег родные,

«Примирись!—Так шептала мне муза,—и верь—

Не напрасны страданья земные».

Жаль ни кистью владеть не могу, ни резцом,