Свет радуги
Шрифт:
Конечно, моя ассистентка опять явилась в самое неподходящее время, когда от судорожных поисков меня трепала почти малярийная лихорадка.
Честно говоря, я уже и забыл, что эта девица существует на свете. Она вошла, как ни в чем не бывало, провела ладошкой по лакированной стенке флюктоскопа и похвалила:
– Обставляемся новой мебелью? Поздравляю!
Меня свело от этой банальности.
Заметив у нее на груди огромное аляповатое колье, переливающееся всеми цветами радуги, я осведомился, сколько весит это грузило… Я понимал, что просто ищу, к чему бы придраться. Но даже это получалось бездарно.
– Ты зол, – ответила она. – Зачем рвать на голове волосы? Ведь ты же человек, и за ошибки тебя не пошлют, как робота, на переплавку.
Я заскрипел зубами: скандалистка влезла на больную мозоль. Чтобы успокоиться, я потребовал сообщить мне, наконец, как ее звать.
Сейчас мне послышалось, что она назвала себя «Эврика». Я поморщился: ужаснее не придумаешь!
– Давай полегче, – посоветовала она. – Не волочи мысли по полу. Пусть идеи сами носятся в воздухе вокруг твоей головы. А ты не думай о них…
– Люблю благие советы, – признался я. – Интересно, где носилась твоя вчерашняя идея игры двух пар команд на одном поле?
– Почему двух? – переспросила она.
– А сколько?
– Сколько надо? Сто? Двести? Тысяча?
– Гениально! – усмехнулся я. – Команды будут не играть, а дифундировать – проникать друг в друга…
– Значит «Диффузия»! – подхватила девица. – Теперь мы соавторы! Удачнее названия для игры не придумаешь!
Я не нашелся, что ответить. Воспользовавшись моим молчанием, она встала к стене напротив и, заложив руки за спину, продолжала вещать:
– Знаешь, мне кажется, со вчерашнего дня ты заметно выбрался из пустоты. Ты почти материализовался. Еще небольшое усилие, немножко тепла и ты совсем станешь человеком!
А я в самом деле чувствовал, что теплею и оттаиваю с каждой минутой.
Конечно, не от ее слов: открывающаяся истина делала мир таким прекрасным.
Даже в моей ассистентке проглянуло что-то симпатичное.
Все осветилось вокруг, будто солнце прошило стены лучами.
Я был счастлив, потому что знал: пустоты нет и никогда не было.
И не две жалких системы, нет – мир заполняет бесконечное множество автономных систем.
Эта мысль первым камнем ложилась в теорию мирологии.
Теперь я верил, что в бесконечности мироздания и, вместе с тем, рядом с нами найдется хотя бы одна система, населенная такими же искателями, как мы.
Я вдруг размечтался о том времени, когда можно будет заявиться туда и сказать: «Здравствуйте! Мы – ваши соседи!»
Попытался представить себе, что должен чувствовать человек, когда перед ним, казалось бы из ничего, возникает нечто живое, разумное, мудрое – радость, восторг или испуг, мистический ужас…
Понял вдруг, что, пожалуй, без предварительной подготовки такая встреча может окончиться плохо.
Я был умилен своей собственной предусмотрительностью – такого со мной еще не бывало. Совсем расчувствовался.
Захотелось сделать или сказать что-нибудь доброе, теплое, чуткое. И я вежливо попросил ассистентку:
– Скажи пожалуйста… как тебя звать?
Она ничего не ответила. Только вздохнула, повела плечами и пошла.
Я не стал догонять, все смотрел ей вслед…
Она уже скрылась из виду, но еще долго сияло сквозь бетонную стену ее радужное колье.
1975