Чтение онлайн

Анюта покраснела.

– Данилов, не надо, - сказала она тихо.

– А-а, ладно уж!
– махнул рукой шофер.
– Тихоня...

"О чем это они?" - удивился Бугров и впервые внимательно посмотрел на девушку. Бледное чистое лицо, только у носа, чуть вздернутого и маленького, слегка золотились веснушки; неяркие, спокойно очерченные губы, глаза большие, серые, внимательные. А в общем ничего особенного. И впрямь тихоня. Бугров запахнул полы плаща. "Знаем мы этих тихонь! В таком вот тихом омуте черти водятся".

Они поехали дальше и было слышно, как в кабине бубнили два голоса один громкий, другой потише. "Не хватало еще, чтобы в кювет заехали", поморщился капитан.

Ему вспомнились зеленоватые наглые глаза Елизаветы, ее подкрашенные ресницы, ее пухлые яркие губы. "А может, вы сами виноваты, товарищ Бугров, что все так получилось?" - осторожно спрашивал генерал, и это было самым обидным. Нет, они с Елизаветой были слишком разные люди! Сколько раз он упрашивал ее: "Ну, займись чем-нибудь, разве на заставе мало дел?" Она только кривила губы и сонно потягивалась на диване. Сядет у окна и тупо смотрит целыми днями на вершины гор, на низкие облака. "Пропади она пропадом, твоя граница!" - вот и все. А он мокнул под дождем, проваливался по грудь в сугробы; он не знал ни дня, ни часу отдыха, потому что граница была его жизнью. Как можно не любить эту жизнь? Нет, они были слишком разные люди. Бугров смотрел на убегающую вспять дорогу и радовался, что старое больше никогда не вернется.

Машина не сползала в кювет и не виляла, она ходко бежала по ровному шоссе, рассекая колесами мелкие лужи. Дождь хлестал по капюшону, с боков задувал ветер, степь уходила все назад и назад, погружаясь в серую промозглую мглу. И чередой уходили телеграфные столбы, кусты джингиля, пучки желтой травы.

Только раз за день пути шофер остановил машину у придорожной чайной. Ели молча. На бледном лице Анюты блуждала виноватая улыбка, шофер бросал на нее короткие взгляды.

– Вы к нам в отряд, товарищ капитан?
– спросил он, расправившись с дунганской лапшой.

– Да.

– На постоянно или в командировку?

– Начальником заставы.

Они еще помолчали.

– А на какую заставу?
– поинтересовался шофер.

– На девятую.

– Ой, верно?!
– воскликнула Анюта и переглянулась с шофером.

– Верно. А что?

Девушка снова, теперь уже умоляюще, посмотрела на Данилова.

– Ладно, я скажу!
– махнул тот рукой и, понизив голос, доверительно обратился к Бугрову: - Вот ведь какая история у нас получилась с Анютой, товарищ капитан. Вот послушайте...

– Меня не интересуют ваши личные истории, - сухо перебил его Бугров. Заметив, что солдат натужно задышал и заморгал глазами, он добавил: - Если это не касается службы, - и поднялся со стула.

Уже из кузова он увидел, как Данилов что-то горячо, вполголоса доказывал Анюте, а та отмахивалась от него и старалась не глядеть в сторону машины. Приблизившись, они замолчали. С резким стуком захлопнулась одна дверца, потом другая.

2

Весь следующий день Бугров ходил из кабинета в кабинет, представлялся начальнику и выслушивал инструкции. Наконец он попросил разрешения вечером же, не мешкая, выехать на заставу.

– Да, да, поторапливайтесь, капитан, - сказал ему начальник штаба, пожилой сухопарый подполковник.
– Не исключена возможность, что в районе девятой заставы начнется наводнение. Машина, высланная оттуда за вами, прибыла благополучно, но никто не знает, что может случиться ночью. Кстати, захватите с собой дочь прачки, - добавил подполковник.

– Какой прачки?

– Той, что работает на вашей заставе, Евдокии Федоровны Прибытковой, - спокойно объяснил подполковник, глянув при этом в свой кондуит.
– У нее, как и у всякой матери, существуют дети, в частности взрослая дочь, и вот эта дочь возвращается на заставу.

Бугрова осенила смутная догадка.

– А почему и откуда она возвращается?

– Видите ли, капитан, это длинная история. Дочь Прибытковой, ее зовут Анной, - подполковник снова заглянул в кондуит, - да, Анной, раньше жила с матерью на девятой заставе, а полгода назад вышла замуж за одного нашего пограничника, который демобилизовался и увез ее с собой на родину. Но, видимо, брак был неудачен, и молодые люди разошлись. Вот вкратце и все.

"Черт знает что!
– думал Бугров, выходя от подполковника.
– Дожди, речка... А тут еще разведенная дочь прачки". Конечно, это была та самая Анюта-тихоня. "Тихоня"... Он-то видел, как с ней заигрывал шофер Данилов. Особа, наверное, еще почище Елизаветы. И теперь она будет жить на заставе. Не девка, не замужняя... Теперь только смотри да смотри за солдатами.

Да, у машины его поджидала вчерашняя попутчица. Рядом с ней стояли три солдата (в одном из них Бугров узнал Данилова) и о чем-то оживленно беседовали. Солдаты улыбались ей, а один даже похлопывал ее по плечу.

При приближении капитана все четверо почтительно смолкли, а тот, который хлопал по плечу, долговязый и чернобровый, представился:

– Водитель машины с девятой заставы ефрейтор Буханько! Разрешите отправляться!

Бугров кивнул. Солдат с автоматом за спиной легко вскочил в кузов и принял вещи капитана и Прибытковой.

– И вы в кузов, - сухо приказал ей Бугров.

Если бы можно было, он не посадил бы ее даже в кузов, а оставил здесь, во дворе, освещенном болтавшимся на ветру фонарем.

Солдат с автоматом подвинулся на скамейке, накрыл попутчицу своим плащом. Машина тронулась.

В свете фар сыпал мелкий частый дождик. Мокрые деревья возникали из ночной черноты и двумя шпалерами неслись навстречу. Не попадалось ни одной машины, ни одной повозки.

Бугров завел беседу с шофером. Тот отвечал сначала нехотя, недружелюбно, но потом разговорился и поведал Бугрову, что застава стоит на самом берегу речки, что кругом заросли камыша и что "наистрашнейшее зло" на границе - это комары. "Кусають, подлюки, до самых костей". Прошлой осенью вода залила казарму "аж до фундамента" и пришлось объявлять аврал, переселяться в баню, "шо стоить на бугорку". А вообще-то заставу заливает не каждый год, тут же успокоил Буханько, только вот с дорогой "дуже погано" - во время паводка на машине не проедешь и столбы связи, бывает, сносит. "Зато яка охота в наших краях! Фазаны аж на конюшню залетают, а от кабанов спасу нема, так и шугают, так и шугают по дозорной тропе".

– Вы часом не охотник?
– спросил он в заключение.

– Охотник!

Бугров не был охотником, но ему понравилось, с какой влюбленностью рассказывал ефрейтор о заставе и не хотелось разочаровывать его. Что касается наводнений и прочих неприятностей, то это не пугало капитана. Чем труднее - тем интереснее, черт возьми! Разве не отрезало прошлой зимой его заставу снежным обвалом? Отрезало - от отряда, от всего белого света. И ничего, не пропали. А разве ему не приходилось падать вместе с конем в ледяную воду? И разве не он с двумя пограничниками преследовал нарушителя по таким местам, где не проходил ни один альпинист? Нет, трудностей он не боялся.