Свидетель
Шрифт:
Саша как раз подходил к платформе, когда из дверей Резиденции конвойный вывел Векса.
Сколько ему осталось жить? Сутки? Или несколько часов? И что делает человек перед казнью? Интересно, а у них тут последнее желание полагается? Что бы пожелать тогда такого? Да ничего ему не надо. То, что он действительно хочет, они дать не смогут. Если есть загробный мир, тогда он встретится там с ней, со своей молодой женой. Вот и будет ему запасной путь. Каются еще, исповедуются. Интересно, а у них поп тут предусмотрен?
— Эй, парень, скажи, а у вас священник есть? Эй, не слышишь, что ли?
Хорошо, что дверь не закрыли, только решетку — хоть пообщаться можно. Мальчишке на посту тоже скучно. Порядки тут у них… Этот же вот совсем молоденький, а уже службу несет.
— Ау, слышишь ли?
Постовой дернулся. Спал.
— Прости, разбудил.
— Угу… Проехали. Нормально все. На посту спать нельзя.
Совсем малец. Был бы повзрослее, знал бы, что на посту иногда спать просто нужно. Чтоб не проспать потом действительно важное. И опять парадокс. Вот его убийцей объявили, казалось, все ненавидеть должны. Ан, нет. Голодом не морят. Не жирно, но подкармливают. И охрана не чурается, разговаривает с ним, байки рассказывает. Конечно, им тоже скучно.
Только судьбу его это все не изменит…
— Чего спрашивал-то?
— Священник, говорю, у вас тут полагается?
— Отца Андрея позвать?
— Андрея, Алексея… Позови. Исповедуюсь хоть раз в жизни.
— Ага, ладно. Только он на Академической, нескоро будет.
— Ну уж когда будет…
— Я дверь закрою, ладно? Отойду на пару минут.
— Да, конечно, иди…
Векс закрыл глаза. Плохо, все болит. Умыться бы тоже не мешало. И нога… Как некстати разболелось это колено. Сырость. И возраст уже…
Интересно, а сколько бы он еще протянул?..
Дверь заскрипела, открываясь. Векс открыл глаза: надо же, задремал, кажется… Вот этого гостя он тут увидеть никак не ожидал.
Дежурный хотел предложить ему табурет, но Алекс отказался: лучше стоять, чем сидеть, как на допросе, не имея возможности облокотиться на спинку и спрятать вечно мешающие в такие моменты руки. А они будут мешать, точно. Так что он лучше постоит. Тут хоть на груди сложить их можно и к стене прислониться.
С минуту они изучающе смотрели друг на друга.
Первым заговорил Векс. Ему очень хотелось задать один единственный вопрос: «Зачем приперся?». Но вместо этого он почему-то вежливо произнес:
— Как мне к вам обращаться? — черт, губы опять треснули, больно. — Вас же Алексом все зовут? Алексей, то есть? Или Саша?
Алекс машинально кивнул:
— Александр, Саша.
Не заговори сейчас с ним Векс, он бы, наверное, взял и ушел. Он даже опять не сразу решился зайти сюда. Просто испугался. Нет, конечно, совсем не потому, что Векс был больно уж страшен, хотя с распухшим лицом, синяками, разбитыми, кровоточащим губами тот был похож на зомби из ужастиков. По его, Алекса Грина, вине. Он просто до последнего момента не был уверен, что сможет теперь смотреть Вексу в глаза. Поэтому и ждал он сейчас от него чего угодно, но только не этого вежливого: «Как мне к вам обращаться?».
— Можно я так вас и буду звать? И еще. Предлагаю на «ты», без сантиментов и миндальничания. Так будет лучше.
Грин опять кивнул: на «ты», так на «ты». Потом, чтоб только больше не молчать, спросил:
— Векс — это как будет?
— Великанов Кирилл Сергеевич. Только Кириллом звать меня не надо. Просто — Векс.
Вот и познакомились, Кирилл Сергеевич.
Они опять замолчали. Алекса эта молчанка стала тяготить. А еще ему показалось, что Векс потешается над ним. Он собрался с духом:
— Почему вы… ты убил Лору?
Вот и задал вопрос. Самый глупый из всех, что можно придумать. Ведь не убивал Векс, не убивал! Не он это…
— Лору? Эту девочку звали Ларисой? Красивое имя. Чайка означает. По каковски-то там… Я не убивал. Только кто в это поверит?
— Почему? — вопрос сорвался сам собой.
Векс усмехнулся:
— Потому что Грин не ошибается. За эти четыре дня мне тут все уши этим прожужжали. Да я и сам убедился, что в чем-то ты действительно не ошибаешься.
— И в чем же? — надо же, одолжение делает: «в чем-то»!
— Второй, вернее, первый труп. Ты так точно на него указал, когда меня увидел. Так что… Нету у меня шансов из этого выпутаться, нету. Я же не маленький, понимаю.
Да, не маленький… Можно подумать, что только маленькие до последнего надеются на чудо! Вот и он лукавит сейчас: на что неизвестно, но надеется.
— Хочешь сказать, что не убивал?
— Не хочу — говорю. И до последнего так говорить буду, — Векс улыбнулся и тут же скривился от боли: проклятые губы, опять кровят.
— Но «Грин никогда не ошибается»! Как же я тогда там тебя увидел?
— Меня спрашиваешь?! Я за твои видения не отвечаю. А что хоть ты видел-то? Не расскажешь?
— Тебя видел. Над Лорой. Ты склонился, а руки вроде как у шеи.
— Было такое. Я же подумал, что живая она, может, пьяная, или еще что. Хотел проверить, ну тут, под челюстью, жилка бьется. Волосы отодвинул, а там синяки. Но я все равно потрогал — вдруг… Мне же послышалось, что застонала она. А про мужика этого, в сторожке, про Мазая?
— За ноги ты его тащишь.
— Интересное кино получается! То есть, как ему юшку пустили, ты не видел, а как я его за ноги трогал — усмотрел и быстренько вывод сделал, что это я убил? Пинкертон!!! — Векс сплюнул. Возмущение его было таково, что он перестал обращать внимание и на боль, и на кровь, сочащуюся из разбитых губ. — А почему ты только это видел? Я же там его всего обыскал, паспорт нашел, прочитал, обратно положил. А ты только ноги! И не тащил я его, кстати. Хотел, но передумал потом. Чтоб не запутать того, кто убийцу искать будет.