Свидетель
Шрифт:
– Мне интересно будет пожить в Лондоне, - мягко ответила Лена, добавляя глазами «рядом с вами».
– С удовольствием помогу не только с Фондом, но и в бизнесе. Вы ведь откроете что-нибудь?
– Не знаю, - он развел руками.
– Пока я бездельник. На днях повторное слушание. Возможно, британцы вообще выдадут меня России, и мой «бизнес» будет где-нибудь в Магадане в сфере лесозаготовок.
– Ну что вы говорите, Валерий Михалыч!
– испугалась Лена.
– Уверена, все решится благополучно.
Черкасов закусил губу и пристально взглянул на экс-секретаршу.
– Скажи, только честно, почему ты согласилась? Ты же видела, в чем меня обвиняют... Не страшно?
Она растерялась, отвела глаза. Но тут же подняла их снова, взгляды встретились.
– Не страшно. Я не верю, я вас знаю больше шести лет. Может, вы и бываете жестким как начальник, но... Я считаю, что дело против вас сфабриковали нарочно.
Теперь уже была очередь Черкасова смотреть в сторону - так и подмывало напугать Леночку правдой и посмотреть на реакцию.
Но, видимо желая перевести тему, молодая женщина наклонилась и выложила на стол сверток.
– Это вам. Сюрприз.
– Что там?
– нетерпеливо, как мальчишка, Черкасов полез в пакет и с удивлением обнаружил полпалки Докторской и батон.
– Лена-а-а, да ты же... Как ты узнала, что я тут умираю без нормальной еды?! Да я... Дай я тебя расцелую!
– радовался он громко, пугая официанта, принесшего кофе, и немногочисленных посетителей.
– Я все про вас знаю, - хитро улыбнулась Лена.
– Почти. Не помните, сколько я вам бутербродов наделала? Особенно, когда вы нервничали...
Черкасов окончательно растаял, и разговор, пронизанный ностальгией, потек сам собой: о бывших сотрудниках, о компании, о погоде в Москве. А потом уже собеседники переключились на дела нынешние, Черкасов рассказал о Фонде, о Джули - его первой бенефициантке и выложил на стол увесистую папку с документами.
Восхищаясь начинаниями шефа, Лена попросила показать офис, и Черкасов на такси отвез ее в пустое, неустроенное помещение, по дороге расписывая и показывая достопримечательности Лондона. Пожалуй, он никогда не был так разговорчив со своей помощницей. Она внимательно слушала, а Валерий наслаждался выговариванием русских, а не английских фраз. Он дал Лене карт-бланш в обстановке офиса и выборе дизайна, набросал приблизительный план работы Фонда.
* * *
– Доверенность у тебя будет почти на всё, - огорошил Черкасов Лену, открывая перед ней дверь в банк.
– Сейчас заполнишь банковские документы, и ты полноправный директор. Ты прекрасно справлялась с благотворительностью в Дримсети, тут все будет даже проще.
– Но я думала, - растерялась Лена, - что вы, Валерий Михалыч, тоже будете участвовать...
– Пока планирую. Но ты сама знаешь: суд, а потом никто не знает, что со мной будет завтра. Надо же сделать хоть что-то хорошее.
– Как бы мне хотелось вам помочь!
– вздохнула Лена.
Им навстречу уже шел банковский клерк, и она надела привычную улыбку в ответ.
Черкасов слушал ее идеальный английский, наблюдал за деловой уверенностью, нужными вопросами, часто дотошными, но всегда по делу, и думал, что он ее слишком недооценивал. С другой стороны, она протоколировала их собрания, через нее проходили все документы, почти не было вопроса в компании, на который она бы с присущей ей сдержанностью и скромностью не могла дать ответа. Возможно, он был хорошим учителем? Сама собой откуда-то появилась гордость.
За окном уже начало смеркаться, когда банковские процедуры были окончены. Черкасов и Лена вышли через помпезный холл на улицу. Можно было бы отметить начинание, но, переобщавшись, Валерий чувствовал себя как-то странно рядом с бывшей помощницей. Не нравилось, что она заглядывает ему в глаза - не по-щенячьи, как Джули, а подобострастно; что улыбается чересчур ласково, будто больному... Понимание, что она ждет от него чего-то большего, внушало дискомфорт. «Вот так всегда, - с грустью думал Черкасов, - ждешь натурального сока, а получаешь Юппи2».
Коря себя за то, что так и не научился ценить преданность в людях, Валерий провожал Лену до гостиницы. Они уже почти дошли, когда он вдруг спросил:
– Лен, скажи, тебе никогда не приходило в голову, кто из наших общих знакомых хотел бы мне навредить?
– Вы не знаете?
– кажется, удивилась она.
– Есть кое-какие догадки. А у тебя? Расскажи, пожалуйста.
– Хорошо. Помните Лию Скворцову? Вы год назад с ней расстались, - неохотно заговорила Лена, словно ей было неудобно лезть в чужие дела.
– Так получилось, что она уезжала на ваш день рождения и попросила меня положить вам на стол утром подарок - документы от мини-вертолета...
– Ого!
Лена смутилась.
– Кажется, она ждала от вас предложения... Кхм... извините...
«Не только ждала, но и сделала. Вполне по-деловому, по скайпу. Со списком прибылей и убытков», - подумал Черкасов, но вслух сказал:
– А почему ты решила, что мне вредит она?
– Вы расстались за день до вашего дня рождения, и Лия Николаевна потребовала, чтобы по ее возвращению я вернула ей подарок лично в руки. Когда я приехала в офис медиа-группы, мне пришлось подождать. Секретарь понесла ей кофе и через приоткрытую дверь я такое услышала! Она очень злая женщина, правда.
– Что конкретно?
– напрягся Черкасов.
– Она кричала по телефону, что вы...
– Говори.
– Извините. Кхм... что вы - подлец, негодяй, остальное можно я не буду повторять? Что вы никого не любите... И еще она сказала, что лишит вас самого главного, чем вы так гордитесь. Простите, я в тот момент не думала, что она говорит про компанию...
– А что ты подумала?
– усмехнулся Валерий. Лена густо покраснела, и он добавил: - Вполне возможно, что она как раз имела в виду то самое.