Чтение онлайн

— Всё есть, выбирай, меряй, — женщина вывалила перед княжной кучу вещей, и опомнилась Веся только тогда, когда оказалась владелицей не только штанов и безрукавки, а и мягких коротких ботиночек, в каких удобно ходить по дому, пары сорочек, запасного белья и кучи мелких вещичек, вроде заколок, платков и поясков.

— Темная сила, ну и набрала я, — ворчала Веся, глядя, как лавочница умело упихивает всё в новую сумку. — Умеешь ты уговорить.

— Так для расстроенной девушки это же первое лекарство, новых платков да поясков накупить. Наденешь их и чувствуешь себя совершенно не той, какой была до этого, и все беды-печали вроде как тоже уже и не твои, — тараторила лавочница. — Идем, матушка. Я тебе сама суму до трактира снесу, уж не обижай меня.

— Хорошо, — положив на прилавок монеты, согласилась Веся, и в этот момент дверь распахнулась.

— Весеника, — командир стоял на крыльце, зорко оглядывая комнату, — трактирщик сказал, что ты хотела выехать через час?

— Это я её задержала, — ринулась на защиту княжны повязывающая платок лавочница. — Уже идем.

И подхватив сумку, направилась к двери.

Берест только нахмурился, протянул руку, отбирая у женщины суму, и первым направился к трактиру, даже не намекнув княжне о своём желании заплатить за купленную ею одежду. Опасался даже попытаться завести об этом разговор, потому что впервые в жизни не представлял, как поведет себя девушка. Согласится принять его деньги, как сделала бы любая невеста из других кланов, или гордо откажется, сочтя их откупом за ночную выходку женихов. И ведь нельзя даже открыть княжне, как он сам проклинал себя за поспешность, ведь мог бы откровенно поговорить с нею прежде, чем решаться на обман.

Хотя, о чем там говорить, если она уже не раз доказала, что сама приняла твёрдое решение стать женой одного из ястребов. Не подозревая, как несладко ей придется в доме князя Илстрема, твердо уверенного, будто его сына искалечила одна из её родственниц.

— Ой, хорош, — поглядывая на подтянутую, статную фигуру идущего впереди командира, шепнула Весенике лавочница, и не подумавшая остаться в своём заведении. — Ты ещё никого не выбрала?

— Три месяца дали, — похвасталась Веся, хотя точно знала, что это просто обещание, никто не позволит невесте так долго мутить воду в доме, сводя в стычки горячих парней. — И в доме князя неженатых ястребов тоже толпа. У них ведь в двадцать не женятся.

— Знаю, — поддакнула лавочница. — Всех, кому двадцать два исполнится, отпускают на ярмарочный месяц в Ставин, пожить вольной жизнью, с лисичками познакомиться. Некоторые счастливчики, кто пошустрее, с невестами возвращаются.

А некоторые с наказанием, мрачно продолжила про себя её слова княжна, и вдруг поняла, отчего он был тогда так бесшабашно весел, пьян и нахален! Лисички! Вот откуда в тот вечер шла троица юных ястребов, налетевшая на толпу любопытных девиц из всех кланов, изучавшую наряды, туфельки и украшения, выставленные в ярко освещённом большими масляными лампами широком застеклённом окне недавно открытого «магазина».

Веся тотчас припомнила, как, затаив дыханье, слушала рассказы сестер и домочадцев об этой новинке, совсем недавно появившейся в Ставине, как жгуче завидовала тем, кто уже успел прогуляться вечером перед необычной лавкой со столь же чудным названием. Саму её в такие прогулки не брали, отец в этот раз проявил необычайную твердость, и после она поняла, чего он так опасался.

А в тот вечер, сжигаемая любопытством юная княжна решилась на рискованный и совершенно запретный поступок. Громко сообщила о своем намерении пойти в купальню, а сама перелезла через садовую ограду и отправилась на центральную улицу Ставина, где и располагался заветный магазин. Благо отчий дом стоял от него всего в пяти минутах ходьбы.

Весеника нахмурилась и постаралась задвинуть в дальний уголок памяти происшествие, забыть последствия которого насовсем не сможет никогда, зато постарается исправить… хотя вряд ли станет после этого Бересту другом.

— И остальные хороши, — постановила лавочница, рассматривая от ворот трактира ястребов, сноровисто седлающих отчищенных от грязи тэрхов. — Особенно вон тот богатырь! И беленький пригож, но уж бабник небось, каких поискать! А вон тот мальчик прямо-таки маковым цветом цветет, тебе не подозрительно, матушка?

— Ещё как, — Веся и сама уже поняла, что румянец Лирса не имеет ничего общего со смущением, и сразу забыла и про своё недавнее намерение ни с кем ни разговаривать, и про тревоги о беде командира. — Лирс!

— Да? — мгновенно засияв счастливой улыбкой, устремился к ней младший, провожаемый хмурыми взглядами остальных. — Что ты хотела сказать, Весеника?

— Чтоб ты немного наклонился, — прохладная ладошка целительницы легла на лоб парня, вызвав новую блаженную улыбку на его губах и рассерженный взгляд куницы.

— Ансерт!

— Я ему говорил, чтобы шапку надел, — пробурчал алхимик. — Не драться же с ним.

— Вы оба меня разочаровали, — строго сообщила Веся. — Целитель должен быть настойчив, когда разговор идет о здоровье подопечного! А ты не улыбайся! Долг раненых — свято слушать целителей! Если раненые хотят выздороветь, само собой!

— Святые слова, матушка! — поддакнула лавочница. — Всё так. Строга! Но справедлива!

— Что с ним? — хмурый Берест уже стоял рядом с копающейся в кошеле с зельями Весей.

— Снова жар. Ну мог бы подумать, что он ещё слаб после ранения! И ему надобно одеваться теплее, чем остальным, и отдыхать больше!

Вот не хотела она уколоть командира, так вышло, но он принял её слова на свой счёт, нахмурился сильнее, глаза потемнели. Но сказал вовсе не то, чего она от него ожидала.

— Может, нам тут остановиться? Отлежится денек.

— Боюсь, мост поднимут, — голос Весеники стал мягче. — Тогда застрянем дней на пять. Я сейчас зелье дам, а вы проследите, чтобы шапку не снимал.

— Я не сниму, — виновато пообещал Лирсет и, не морщась, проглотил горькое зелье.

В Забрег отрад въезжал, когда солнце уже уверенно катилось вниз, проделав большую половину пути по направлению к вершинам гор, белевших на западе. Веся ехала на своём привычном месте, после Береста и Ансерта, за нею неотступно следовал Лирсет, которому целительница вместе с жаропонижающим влила и сонного зелья. И теперь младший ястреб сладко спал, упакованный в уже привычный к такому использованию шатёр.