Чтение онлайн

Сказал Николай Константинович сослуживцу на ухо какое-то дурацкое слово, распрощался, сел в такси и как будто уехал домой. А сам за углом остановил машину и подсматривает. Видит: сослуживец тут же назад к наперсточнику со всех ног бежит.

В общем, сначала, как Николай Константинович с наперсточником договорился, выиграл его сослуживец бешеные деньги, а потом стал проигрываться в прах. Все деньги до копейки проиграл, пиджак, часы, и побежал домой — за ордером от квартиры. Николай Константинович уже руки потирает, но дома жена сослуживцу такой ордер показала, что ему пришлось на неделю бюллетень брать, потому что на улицу выйти неудобно.

Через неделю выпустила его жена за продуктами, тот конечно сразу побежал искать наперсточника, но на том месте где был наперсточник, сидит тетка в желтой телогрейке и через мегафон билеты какой-то телевизионной лотереи продает. Делать нечего — накупил он на все деньги билетов, заполнил их слева направо по волшебному слову и в ящик бросил.

А в воскресенье выиграл он по этим билетам трехкомнатную квартиру в Москве, автомобиль Рено, поездку на двоих в Испанию, куклу барби и двенадцать миллионов рублей. Даже лотерея от такого выигрыша чуть не закрылась. Но отдали ему все честно. По телевизору показали и потихоньку предупредили, что если еще раз его в этой лотерее заметят, то пусть не обижается.

Опять ничего у Николая Константиновича не вышло. «Ладно, — думает он, — что-то я в этот раз перемудрил. Да не беда — никуда они не денутся, вот только еще одно дельце закончу, и займусь ими как следует».

Следующее дело у Николая Константиновича было совсем другое: на этот раз он решил отблагодарить защитника, который его от расстрела спас. Наученный опытом, не стал он сильно мудрить, а просто засунул по одной бумажке в щель под дверью адвоката десять тысяч долларов сотенными и записку: так, мол, и так, спасибо вам от такого-то.

А через два дня того адвоката нашли на кухне с головой в духовке. Что? Почему? Так и не выяснили.

Николай Константинович, как узнал про адвоката, пересчитал свои деньги (осталось у него ровно пятьсот долларов), пошел в магазин, купил ящик водки, пришел домой, запер все двери, задернул шторы и пил неделю беспробудно. Когда водка кончилась, вышел из дома, купил еще ящик и пил еще неделю. Через месяц пришел хозяин квартиры с милицией и выбросил Николая Константиновича, который к тому времени мог только на полу лежать, на улицу. Николай Константинович кое-как заполз в подвал и стал бомжом.

Жизнь у бомжа не такая уж и тяжелая: главное, утро пережить, а там бутылочек насобирал, напился — вот и счастье. К вечеру очухался — кругом все пиво пьют: там бутылочку бросят, там из пластмассового стакана не допьют.

Одно Николай Константинович знал точно: если он к кому-то подойдет и попросит пустую бутылочку оставить, то ее лучше об стену разобьют, но ему не отдадут. «Иди, — скажут, — иди. Нечего тут над душой стоять, мудила». Поэтому надо подкараулить, когда бутылку в урну кинут и сразу хватать, пока другие бомжи не забрали.

Иногда Николай Константинович даже, как нормальный человек, что-нибудь в магазине покупал — хлеба полбуханки или колбасы печеночной. Продавцы, конечно, морщатся, не нравится им, как Николай Константинович пахнет, но продадут — деньги есть деньги.

Как-то раз Николай Константинович покупал себе дарницкого хлеба на ужин, спиртом он уже в аптеке в метро запасся, а тут протискивается в магазин Людмила Филипповна. Она тоже когда-то была нормальной женщиной, на службу ходила, как и Николай Константинович, а потом что-то с ней такое приключилось, вот и запила Людмила Филипповна. По вечерам она, как наклюкается, так всем рассказывает, как дошла до жизни такой: пристанет к какому-нибудь мужчине, который пиво пьет и несет околесицу про польскую панночку, у которой в няньках служила. Тот, чтобы отделаться, ей пива и оставит.

Но в этот день, видно, дела у Людмилы Филипповны шли плохо, потому что была она почти не пьяная и с новым синяком. Протиснулась она бочком мимо очереди, схватила бутылку водки и бросилась бежать. А в чеботах, да на два размера больше, куда она убежит? Да хоть бы и без чебот, все равно свалится через десять метров. Охранник в камуфляже даже не сильно быстро за ней и припустил. Свалилась Людмила Филипповна, бутылку к груди прижала, лежит, не шевелится. Охранник пнул ее по зубам — отдавай, мол. А та только крепче бутылку прижимает. «Ах ты, сука», — говорит охранник и замахивается дубинкой.

Тут Николай Константинович, который все это видел, поднатуживается и блюет прямо на прилавок. Не то, чтобы он подумал так спасти Людмилу Филипповну от охранника, он давно уже ничего не думал. Просто поднатужился и наблевал. Продавщица как заголосит!

Охранник тут же, конечно, Людмилу Филипповну бросил и к Николаю Константиновичу побежал. А тот что? — стоит себе, полбуханки дарницкого в руках держит.

Людмила Филипповна потихоньку очухалась, уползла куда-то к себе, вылакала бутылку и заснула счастливая. А Николая Константиновича охранник оттащил за шиворот к мусоросборнику и бросил там валяться на снегу.

Николай Константинович еще немного соображал и даже попробовал ползти в свой подвал, но далеко уползти не смог, достал из-за пазухи спирт, он почему-то не разбился, когда Николая Константиновича пинал охранник, выпил и заснул.

Там его и нашли бомжи во время утреннего обхода помоек.

После того, как милиция унесла Николая Константиновича закапывать на другой помойке, бригадир бомжей встал на ступеньку станции метро и произнес речь:

«Сдох Колька, — сказал бригадир. — Был он мудак — и сдох как мудак. Да и хуй с ним!»

Пётр Фёдорович был прекрасен, как утренняя звезда.

Когда он заходил, например, в паспортный стол за справкой, снимал шапку, и его золотые кудри рассыпались по плечам, все паспортистки немедленно валились со стульев на пол и стонали. Одну делопроизводительницу даже пришлось вести в амбулаторию, потому что она, перед тем, как повалиться, успела прижать к груди электрическую пишмашинку. Килограмм двадцать, не меньше. Два ребра треснули.

Если какая-то женщина видела Петра Фёдоровича больше пяти минут, она не могла забыть его всю жизнь. Она обязательно бросала мужа, детей, работу, спивалась, и скоро её видели на помойке с беломором в зубах.