Свора
Шрифт:
– Костюм на нем какой, видал?
– А "картье"!
– На наши, сука, бабки жирует!
– Ну и па-адла! Ну-у, слов нету...
В полночь Геннадий вновь посмотрел повторение новостей, в которых фигурировал беглый терпила, затем переключил программу, где транслировались криминальные репортажи прямо с колес, и увидел то, о чем уже знал из доклада проворного Тимохи: залитый кровью пол кафе, перевернутые столы, недвижные, раскиданные по сторонам автоматной очередью тела.
Диктор вещал о неизвестном человеке в маске, вошедшем в мирное предприятие общественного питания, где находились авторитеты двух группировок и трое их подручных. Человек вытащил из-под полы плаща автомат и упоенно полил шквалом свинца извивающиеся тела страдальцев. Убийце, как всегда, успешно удалось скрыться.
Геннадий выключил телевизор. Надо было ложиться спать - завтра предстоял хлопотный день: отправка бойцов на поиски Конструктора, принесение соболезнований соседям и - осторожный зондаж перспективы слияния оставшейся без главаря группировки с личным составом его банды. Помимо того, в пять часов вечера планировалось торжественное мероприятие по приему в тот же личный состав молодой бандитской поросли. Данный акт надлежало провести у могилы героического Грыжи, ныне воплощавшего для неофитов образ бесстрашного и благородного рыцаря организованного криминала.
Мероприятие удалось на славу. Трехметровый мраморный Грыжа, изваянный по подобию памятника Маяковского, одухотворенно глядел в кладбищенскую даль поверх голов притихшей своры братков; сияла золотом эпитафия "Считайте меня живым", придуманная Костей, для которого в свою очередь Гена сочинил слоган: "Павшему в неравном бою". играли скрипки, водружались венки...
Через вмонтированные РУБОПом в венки микрофоны слышалась в оперативной машине взволнованная речь Геннадия:
– Да, его забили менты!.. Но он... Он не сказал ни слова! Я вынес его из мусорской на руках, и он... это... Говорит, значит... "Передай пацанам: я их не продал..."
Через венок, стоявший поодаль, у края толпы, донеслось шепотом:
– В пионеры так принимали... Точняк, я помню! Мавзолей просто...
– Тсс!
Выдержав почтительную минуту молчания под сенью человека из мрамора, братки потянулись к выходу, дабы следовать в ресторан, где за счет неофитов был уже накрыт торжественный стол.
Геннадий, следовавший на банкет в своем "мерседесе" в компании Тимохи, выслушивал комментарии подчиненного, не ведавшего об истинных причинах смерти Грыжи.
– Толково ты, Гена, сказал... Пацанов аж слеза прошибла.
– Да, потеряли товарища... И Костю вот... Завтра похороны, ты речь толкнешь, понял?
– Ты чего, Ген, я не умею...
– Учись, брат. Надо.
Паркуясь у ресторана, Геннадий внезапно увидел сияющий свежим заводским лаком "опель", из которого выпорхнула, поддерживаемая услужливым кавалером под локоток, миловидная шатенка.
Нарядно одетая парочка наверняка отправлялась приятно провести вечер в том же ресторане, и ничего выдающегося в данном событии, конечно же, не было, кроме личности галантного кавалера... Это был Шкандыбаев, он же Конструктор!
Геннадий оторопело покрутил головой, не в силах справиться с наваждением. Икнув, произнес:
– Тимоха, наш фрайер...
Пояснять помощнику его дальнейшие действия нужды не было: юркий Тимоха выскочил из машины, одним прыжком настиг находящееся в розыске лицо и врезал лицу в челюсть.
Субъект розыска пал на спину в серый сугроб.
Оттеснив бросившуюся на помощь кавалеру дамочку толчком слонового бедра, Геннадий склонился над кряхтящим, зажмурившимся болезненно интеллигентом:
– Ну, здравствуй, сучара!
– Поглядим, с какими бабками он на сей раз в кабак намылился, злорадно проговорил Тимоха, шаря по карманам Конструктора.
– Э, где ж у него лопатник? Да он пустой...
В следующий момент глаза Тимохи растерянно округлились: из-под рубахи на оголенном желтом боку терпилы увиделось некое странное техническое приспособление, от которого тянулись закрепленные пластырем провода.
– Чего у тебя тут такое?
– пнув башмаком в приспособление, грозно осведомился Геннадий.
– Печень... Аппаратура поддержки...
– еле ворочая языком, проговорил Шкандыбаев.
– Подстава! Мусорские дела!
– догадливо взвизгнул Тимоха, отпрянув от поверженного наземь, как от змеи.
Впрочем, его пояснения были излишни. Безумно озираясь по сторонам, Геннадий уже заводил движок "мерседеса".
Тимоха едва успел запрыгнуть в машину, перевалившую со скрежетом обдираемой подвески через высокий бордюрный камень и тут же на всех газах полетевшую прочь от ресторана.
Второй этап комбинации, задуманной капитаном Акимовым, увы, провалился.
Оперативная машина РУБОПа везла Конструктора - кличка, кстати, Акимову понравилась - на конспиративную квартиру, где тот временно был поселен.
– Вы же говорили, все будет нормально...
– стенал Шкандыбаев, осторожно двигая по сторонам челюстью, вспухшей от бескомпромиссного кулака Тимохи. А вон как оно...
– Кто же знал, что он вас сразу по физиономии...
– Вы все должны знать! Обязаны даже!
– Ах, если бы...
– Что значит "если бы"? Обязаны - и точка! И говорю вам это не просто как личность и гражданин, но и как человек, который платит вам зарплату!
– Вы? Платите мне зарплату?
– удивился Акимов.
– Конечно. Как налогоплательщик...
– А вы хоть раз в налоговой инспекции были?
– Я рассуждаю фигурально...
– уклонился от ответа Шкандыбаев. Впрочем, пустой спор... Ответьте лучше, что будет теперь. Имею в виду впоследствии.
– Теперь... с зафиксированным фактом вымогательства мы оплошали. Но впоследствии ошибку свою исправим.
– Акимов ободряюще подмигнул собеседнику.
– Без паники, гражданин Шкандыбаев. Все в итоге закончится, будете свободны, как горный орел...