Шрифт:
Пролог
Широкая плоская кисточка из свиной щетины в очередной раз нырнула в густой красно-коричневый соус, пахнущий чесноком и розмарином, щедро прошлась по аппетитному жаркому на вертеле.
Трактирщик повернул ручку, подставил огню блестящий от соуса бок бараньей туши с запеченной корочкой и снова нырнул кистью в миску.
Расположившийся за чисто выскобленным столом мужчина, судя по одежде – купец, закряхтел: эдак слюной захлебнешься ожидая!
Его соседка, миловидная круглощекая девушка, сидевшая напротив, горячо зашептала:
– Ну что же вы, папенька! Сами жаркое на вертеле захотели! Да еще остальных уговорили, чтобы целого барана не покупать. Ждите теперь!
Купец втянул голову в плечи, виновато оглянулся, разглядывая разношерстную компанию посетителей, и наткнулся взглядом на старика-сказителя, хлебающего пустую кашу на воде. Купец тут же приосанился, расправил плечи, прокашлялся и громко, чтобы все слышали, сказал:
– Эй, дед! А соври нам сказку. Я тебя угощу, коль понравится!
Редкая бороденка старика согласно клюнула вниз, сказитель оживился:
– Про что сказку-то? Про битвы великие аль про любовь?
– А что поинтереснее, про то и ври, – пробурчал здоровенный детина, как и купец, не сводящий взгляда с очага.
– Пострашнее выбери! – задорно провопил из угла мелкий и шустрый подмастерье, выбравшийся на праздники к родным в деревню и застрявший из-за непогоды на постоялом дворе.
– И повеселее, – проворчал заказчик, прикидывая в уме, сколько можно потратить на сказителя.
– И чтобы про любовь было, дедушка, – стеснительно добавила купеческая дочка, покраснев до самых ушей.
Старик выслушал все пожелания, на секунду задумался, пощипал пальцами бороденку и неторопливо затянул:
– Давно это было…
Потом вздохнул, прервался на минуту, сплюнул длинной тягучей слюной и повторил, устраиваясь поудобнее:
– Давно это было… Править тогда в Наорге начинал король… дай светлые боги памяти… не то Фирит Пятый, не то Фирит Шестой, прозванный в народе Красавчиком. На лицо благороден был до невозможности, а в душе тварь тварью, да простят меня боги. Служил в те времена у него один дворянчик… Не то из обедневших, не то из новых – о том история умалчивает. Некоторые говорят, что и не человек он был вовсе! Я про то не знаю. Только бабка моя сказывала, что питался дворянчик душами. Да не простых людей, все молодух себе подбирал. Как ночь проведет с девицей, так наутро – он молодой да здоровый, а вместо бабы – сморщенная старуха! К тому же мертвая! Да ну неважно. В общем, стоили они друг друга: один задания страшнее страшного придумывал, второй выполнял их. И все бы ничего, но велел ему как-то раз Фирит мальчишку одного раздобыть. Ага. Ну и отправился слуга его в самое вампирячье гнездо! И до того жутким чудищем обернулся, что повымерли все вампиры от страха. Да-а-а… А мальчишку добыл… Но вот беда, мальчишка-то девчонкой оказался!
Старик рассыпался мелким визгливым смехом.
Слушатели озадаченно переглянулись:
– Как девчонкой?!
– Ну да, девчонкой! Да не простой, а магичкой. Видимо, чем-то зацепила девчушка остатки души страшилища, не отдал он ее королю на верную смерть, а подсунул взамен другую жертву. Сам же отправился в компании оборотней королевство магичке добывать…
Скромный монах-летописец, сидевший в уголке, поморщился и подумал: «Надо же было так переврать реальные события! Вроде и похоже, а лжа лжой! Ведь не так все в летописях! Совсем не так!»
Монах достал из котомки толстую книгу, перелистал с десяток страниц и погрузился в правдивую, как он надеялся, историю о тех тревожных временах, когда судьба многих народов зависела от решения одного… существа.
Глава первая
Хозяин дома вцепился в перепуганного мальчишку обеими руками. Злобный скукоженный старик в инвалидной коляске, человеческий обрубок, лишенный ног по самую задницу, с первого взгляда вызвал всеобщее отвращение.
Я посмотрел в зрачки старикашки, и до меня с большим опозданием дошло:
– Эдхед то! Вампиры!
То-то трактир так не понравился с первого взгляда… Рухляди полно, на окнах плотные шторы, но самое главное: каждая вещь – словно живая, и следит за тобой исподтишка. А мы ведь здесь почти заночевали… Каждый в своей комнате… Хотелось бы знать, сколько у меня осталось людей?!
Я повернулся к ребятам и рявкнул:
– Берем мальчишку и уходим!
– Куда торопишься, сладенький? – хищно улыбнулась дочка хозяина. Красные губы больше не скрывали острых клыков, а в глазах черной точкой застыла руна владельца, существа, сотворившего из человека упыря.
Стоглавый Мо, хорошо, что я вчера не повелся на ее заигрывания! Значит, придется драться…
Я повернулся к ребятам, посмотрел в их глаза и выругался:
– Сука, Сибил!
Вампирша нагло расхохоталась мне в лицо:
– Тебе что-то не нравится?
Еще бы понравилось, если из моих парней осталось не больше трех человек! У остальных глаза приобрели прозрачный голубой цвет, и вместо зрачка в них висела кляксой первая буква имени дочки старика. Эта дрянь сделала из моих парней кровососов!
Хохот вампирши оборвался так же внезапно, как и начался. Мой меч сверкнул, прочертил дугу, и голова мерзкого создания отлетела в угол, разбрызгивая каплями чуждую кровь. Свора упырей тут же взвыла и кинулась на уцелевших людей.
Держались мы с ребятами хорошо, встали в круговую оборону и защищали спины друг друга до тех пор, пока пара тварей не подобралась к нам сверху, по потолку. Я вскинул меч и успел пронзить сердце кровососа, а вот у Дирка реакция всегда была так себе, он закрыться не успел. В следующее мгновение нас растащило по разным углам, и я понял – союзников у меня не осталось! Тела парней мгновенно исчезли под кучей навалившихся на них монстров, а вот мое… В груди затлел знакомый огонек преображения, мышцы на секунду свело судорогой, и вампиры застыли на месте, словно наткнулись на невидимую стену. Теперь на их оскаленных мордах читались ужас и страх, от которых обычный человек навалил бы в штаны. Желудок нежити намного крепче, но удержаться от воя и эти твари не смогли. У кровососов в головах даже не мелькнуло мысли о побеге!
Так было всегда: наступал момент, и я превращался в нечто вызывающее панический страх у всех разумных существ! Словно будущие трупы знали, что избавления не будет – попытки защититься больше походили на агонию обреченных, тщетно силящихся спасти свои шкуры. Но на бегство редко кто решался: противники мне обычно попадались не робкого десятка. Как и сейчас.
Бывшие товарищи, бывшие напарники, с которыми спешил на встречу с тайным слугой короля, повернули против меня оружие. Я поднял меч и кинулся вперед.