Священный союз
Шрифт:
Лейтенант распахнул занавеску – на кровати крепко спала девушка лет семнадцати.
– Кто сейчас находится в церкви? – строго спросил он старика, задёрнув занавеску.
– Никого, господин лейтенант. Кому ж там быть ночью – церковь-то заперта.
– Никого? А сигналы фонариком кто с колокольни подаёт?
Сторож оторопел.
– Сигналы?.. Да как же это… Господи, спаси и помилуй! Не должно это… нет там никого… сам запирал, – растерянно бормотал старик.
– Ладно, ладно. Сейчас посмотрим… А ну, забирай ключи – и марш в церковь!
Страшно испуганный, сторож первый выбежал из дома.
– Пресвятая богородица! Да как же это… да кому ж там быть? – причитал он на ходу.
– Тише! Молчи! – строгим шёпотом одёрнул старика солдат.
По-хозяйски смазанный сторожем, замок мягко щёлкнул – раз, два. В притворе было темно. В зале у чудотворной иконы чуть мерцала лампада. По аскетическим ликам святых бродили тени. Сильно пахло ладаном и воском.
Небрежно осмотрев колокольню и вернувшись в притвор, солдаты увидели ещё две двери?
– А это куда?
Сторож объяснил, что одна дверь ведёт в кладовую, а другая – в подвал.
– Идите туда, – приказал лейтенант высокому солдату.
В подвале было тепло и душно. Патрульные остановились у одной двери – тяжёлой и прочной.
– Что здесь? – спросил высокий.
– Да тоже вроде кладовой. Тут раньше ценности хранили.
– А ну, открой!
Сторож послушно отодвинул щеколду. Дверь скрипнула, и в лицо пахнуло запахом непроветриваемого и запущенного помещения. Маленькая сводчатая конурка была пуста. Сторож хотел уже повернуться, но, получив толчок в спину, очутился у противоположной стены.
Дверь сзади захлопнулась, и всё стихло…
Когда сторожа из кладовки привели наверх, он не поверил своим глазам: в несколько минут церковь была ограблена и изгажена до неузнаваемости.
Длинными чёрными решётками лежали на полу тени оконных переплётов. В лунном свете лица солдат были мертвенно-бледными. Лейтенант связывал серебро и золото в церковные скатерти.
Выйдя из оцепенения, сторож вдруг ринулся на солдат. Кулак прошёл вскользь по щеке высокого и сорвал наклейку на его щеке. «Звери!» – хотел закричать сторож, но искусный и сильный удар ошеломил его.
Старик очнулся от холода. Полураздетый, он был привязан к плащанице. Противно отдавала потом пилотка, засунутая до тошноты глубоко в рот.
Резко пахнуло табачным дымом. Грабители сидели близ окна и, тихонько переговариваясь, курили.
Сторож застонал. Лейтенант обернулся и деловито предложил солдату:
– Петров! Дай ему ещё раз, чтоб не мычал.
Долговязый с сорванной наклейкой подошёл к сторожу и ударил его по голове.
Решётчатая тень на полу сгустилась, – большая иссиня-чёрная туча заслонила луну.
– Пошли! – скомандовал лейтенант.
Чуть присвечивая синим огоньком фонарика, грабители быстро разобрали узлы и двинулись к выходу.
– Счастливо оставаться, папаша! – галантно распрощался лейтенант со сторожем. – Смотри, не простудись…
На башне ратуши часы пробили половину четвёртого. С шести часов утра разрешалось хождение по городу. Одиннадцать минут седьмого в комендатуру явился запыхавшийся гражданин Шабец.
– Что случилось? – спросил его комендант.
– Не знаю. Иду я сейчас на базар. Прохожу близ церкви, встречаю племянника. Вдруг слышу – стонет кто-то: тихо, тихо стонет. Прислушался – из церкви! Я своего племянника оставил на том месте следить, а сам дальше уже не пошёл, а повернулся да бегом к вам, сюда…
– Ну, и правильно. Благодарю вас.
В шесть часов шестнадцать минут лимузин коменданта, грузовик с автоматчиками и санитарная машина резко затормозили у церкви. Следом прибежал племянник, которому дядя сделал знак рукой, проезжая мимо в машине коменданта.
У ограды на улице уже стояло несколько человек.
– Никто не входил? – спросил комендант.
– Нет, нет, – ответили одновременно племянник и кто-то из любопытствующих.
Выпрыгнув из кузова машины, солдаты быстро оцепили церковь.
Комендант с дежурным офицером и четырьмя бойцами поднялся на ступеньки. Из церкви действительно доносился сдавленный крик. Дежурный потянул за большую медную ручку двери – она неожиданно легко подалась и открылась.
– Кто здесь, – выходи! – подал он команду в гулкую пустоту церкви.
Ответом ему был только более явственный крик.
Вынув пистолет, дежурный офицер быстро вошёл внутрь и резко принял влево, чтобы не выделяться на светлом фоне раскрытой двери. Следом за ним юркнул солдат и принял вправо. Вошли остальные.
– Опоздали, – осмотревшись, сказал комендант. – Куда? Стой! – вдруг одёрнул он солдата, шагнувшего вперёд.
– Вы ранены? – крикнул он человеку, видневшемуся на плащанице. Тот отрицательно мотнул головой.
Комендант повернулся к солдату.
– Тут и без наших следов Сидоренко работы хватит. Давайте живо дрова и доски. Бегом, марш!
По доскам, положенным на поленья, добрались до плащаницы и вынесли сторожа. Он был в полубессознательном состоянии.
– Недостаток доступа воздуха, – констатировал врач, вытаскивая кляп. – Ещё бы минут двадцать-тридцать, и дело могло кончиться плохо.
Сторожа увезли в госпиталь. Следом уехал и комендант, оставив автоматчиков для охраны места, где было совершено преступление.
«Ночью советскими солдатами во главе с лейтенантом ограблена та самая церковь, которая колокольным звоном и молебном встретила русские войска! Грабители кощунственно надругались над святостью храма и издевались над церковным сторожем!» – как-то подозрительно быстро разнеслась по городу эта зловещая молва.