Чтение онлайн

Мэгги с сожалением покачала головой, а ветер, поднятый вертолетом, трепал ее волосы и одежду.

Сэм повернулся, чтобы помочь пилоту провести хвостовой винт между воздушным кондиционером и дымоходом. Когда он снова повернулся, Мэгги хватала ртом воздух.

Он выругался, помог ей забраться в вертолет, потом спросил у пилота:

— Можете высадить нас поближе к лавке «Йербериа Гваделупе» на приморском бульваре Луиса Муньоса, возле Третьей авеню?

— Не очень близко, — ответил он.

— Как насчет угла 127-й и Мэдисон? Там стоит моя машина.

Пилот поднял большие пальцы вверх.

— Конечно.

Сэм пристегнул Мэгги.

— Или уже весь Гарлем знает, что ты будешь рожать там?

— Нет, Сэм. Только Шармина.

Он застонал.

Мэгги быстро забыла о боли в спине и о ссоре с Сэмом во время подъема. Полет начался достаточно хорошо, вертолет поднялся и завис, опираясь на воздушную подушку. Винты вращались все быстрее, он развернулся по ветру, и она почувствовала мощный толчок вверх, словно гигантская птица пустилась в полет. Внезапно сила тяжести исчезла. Вертолет подбрасывало, качало из стороны в сторону и сверху вниз — «вертушка» старалась удержаться в воздухе. Это очень напоминает ее жизнь, подумала Мэгги, вырвавшуюся из-под контроля и несущуюся в неизвестном направлении. Пока она боролась с тошнотой, один из приборов привлек ее внимание. На нем была табличка «Альтиметр», и он плавал по всей кабине. Видит ли это пилот? Его руки лениво скользили по рычагам управления.

Испытав шок, она осознала, что они действительно повернули на юг и теперь, слава Богу, приближаются к месту назначения. Если Мэгги удастся сдержать тошноту и ступить ногами на твердую землю, она знала, что сделает.

Когда вертолет приземлился, они выбрались на крышу вестибюля здания. Сэм нашел дамскую комнату и отвел Мэгги туда. У двери он сказал:

— Ты сможешь ни с кем не разговаривать несколько секунд и не объявлять себя Девой Марией?

Она опустила голову.

— Сэм…

— Сиди в кабинке, пока я заберу машину, хорошо? Я вернусь и постучу. Тогда можешь выйти.

Сэм помчался за угол к машине. Нажимая на клаксон, он прорывался сквозь поток машин, действуя агрессивно, толкая их бампером. «Я займу место, которого не существует, впереди тебя», — такой способ передвижения был популярен среди водителей Нью-Йорка.

Сэм дал изумленному владельцу газетного киоска сто долларов, чтобы тот пять минут посидел за рулем «ровера», пока он сходит за Мэгги. Иначе Сэм мог стать жертвой жадных эвакуаторов, бороздящих улицы в поисках припаркованных во втором ряду автомобилей.

Вернувшись в здание, он постучал в дверь дамской комнаты и подождал. Никакого ответа. Мэгги там не было. Сэм в панике выбежал в вестибюль и стал искать ее. Он вышел на улицу, бегал взад и вперед, звал ее по имени, но так и не получил ответа.

Мэгги покинула дамскую комнату, как только Сэм ушел. На улице, держась за живот, она остановила проносящийся мимо кэб. Водитель ударил по тормозам и дал задний ход. Потом выскочил, открыл дверцу, подал ей руку и помог сесть.

— В какой госпиталь, леди? — спросил он.

— Не в госпиталь, — ответила она, устраиваясь на сиденье. Боль в спине не становилась сильнее, поэтому она считала, что у нее есть время. Она спросила, не знает ли он телестудию, которая ведет репортаж о гарлемской Черной Мадонне.

— Я как раз его слушал, — ответил он.

— Можете отвезти меня туда?

Она увидела, как он посмотрел в зеркало заднего обзора, и, вероятно, понял, кто она такая, но нью-йоркские таксисы — это особая порода людей: ругающиеся стоики, готовые везти кого угодно, куда угодно и ради чего угодно.

— Будет сделано, леди, — сказал он и влился в поток машин.

Мэгги представила себе, как Сэм обнаружит, что она исчезла, и молила Бога, чтобы тот удержал его и не дал кого-нибудь застрелить. Она жалела, что не рассказала ему о своем плане, но ничего уже не поделать. Он бы ее не пустил.

В вертолете она решила исправить то, что натворила. Феликс прав. Есть только один выход — рассказать правду.

В пентхаусе Луис сидел, скрестив ноги, на кровати; в двух футах от него лежала Корал, подперев голову рукой, а между ними стола миска попкорна. Рядом охлаждалось мексиканское пиво на серебряной тележке, которую прикатил слуга Луиса, чтобы они могли выпить, пока смотрят телевизор.

Корал была в этой спальне еще до смерти Теомунда. Луис сохранил основную мебель — стол, салонные стулья, трехдверный гардероб. Кровать на двухъярусной платформе из красного дерева создавала впечатление, что вам предстоит лечь на трон. Луис прибавил ярко раскрашенные ткани, напоминающие росписи Теотиуакана, которые она видела вместе с Франсиско, — Мексика до Колумба вместе с викторианской эпохой. На стене висела картина в стиле мексиканских уличных певцов «марьячи»: на ней было изображение в натуральную величину одинокого музыканта в черном испанском костюме, с длинными черными волосами, ниспадающими на белую гофрированную сорочку. Картина вызывала воспоминания и привлекала к себе, как привлекал бы Луис, если бы сосредоточился на чем-то другом, а не на реконкисте.

— Сделай громче.

Он взял пульт.

— Не могу поверить, что она все рассказала.

Корал взяла горсть попкорна.

— Я тоже.

Они смотрели, как диктор объявлял передачу, назвав ее интервью века.

В новой студии Мэгги сидела на стуле, это подчеркивало ее большой живот. В белом платье и белых туфлях она была похожа на беременную медсестру.

— Это она? — спросил Луис.

— Да, я совершенно уверена.

Мэгги казалась одновременно царственной и страдающей, полной решимости и испуганной.

— Ты ее видела? — спросил Луис.

Корал помнила их единственную встречу лицом к лицу в «Молли Мэлоунз», когда Мэгги была беременна в первый раз. Сэм пытался скрыть это, но Корал подозревала, что он как-то связан с этой некрасивой негритянкой. Она видела потрясенное лицо Сэма, когда он танцевал с Мэгги.

— Мельком, — ответила Корал.

— Я тоже, — сказал Луис. — Видел ее всего один раз, у лифта.

Интервью брал сам ведущий вечерних новостей.

— Миссис Даффи, — произнес он. — Спасибо, что пришли. Как я понимаю, это ваше первое интервью.