Шрифт:
Amanda Sthers / Les terres saintes
Published by arrangement with Lester Literary Agency
От Гарри Розенмерка – раввину Моше Катану
Назарет, 1 апреля 2009 года
Господин раввин,
я следовал всем вашим указаниям с тех самых пор, как решил переехать жить в Израиль и разводить тут свиней. Я устроил им хлев на сваях, вроде гавайских хижин над морем. Никогда нога никакой свиньи не ступила на Святую землю. Кроме, разумеется, тех случаев – да и вы с этим согласны, – когда их используют для охоты на террористов. (Кстати, я видел в «Нью-Йорк таймс» за последний месяц фотоснимок солдата ЦАХАЛа со свиньей на поводке, а ведь это явно порочит нашу репутацию людей, непоколебимых в вере!)
Я почтителен с религией, хоть и редко захаживаю в храмы, и никоим образом не желал причинить вам огорчение.
А еще я нахожу ваше письмо грубоватым, и сколько вы ни называйте меня «сукиным сыном», это не изменит того очевидного факта, что израильские евреи обжираются беконом и я по-прежнему буду им его продавать в ресторане, между прочим, одном таком во всем Тель-Авиве. Сам-то я его не ем, это слишком жирно для моего уровня холестерина, и без того высокого, так что я просто стараюсь этим зарабатывать на жизнь. Перестань я торговать свининой, они просто пойдут и купят ее у какого-нибудь гоя. Яичницу с беконом из меню не выкинешь, тут уж даже вы ничего поделать не сможете. Они считают это изысканным, как и курицу в горшочке или лягушачьи лапки…
А что насчет истории со свиной кровью, господин раввин? Помните, та блестящая идея – развешивать в городских автобусах сумки, наполненные кровью, чтобы террористы, подрываясь, ею бы забрызгивались и становились нечистыми – так что никакой рай с его семьюдесятью двумя девственными гуриями их бы уже не впустил? Если вам удастся выбить для меня такой контракт с общественным транспортом, мне больше не придется торговать беконом.
Я подумал, что уж вы-то, с вашими политическими суждениями, частенько совсем не такими же, как у других раввинов, и с вашей открытостью души, поймете меня.
Короче, у меня множество всяких разговоров для вас касательно разведения свиней, но я знаю о вашей занятости, поэтому не злоупотребляю вашим досугом и повторяю заверения в своем глубочайшем почтении,
Гарри Розенмерк
От раввина Моше Катана – Гарри Розенмерку
Назарет, 3 апреля 2009 года
Господин Розенмерк,
либо вы держите за идиота меня, либо сами олух олухом. Не исключено и то и другое – или даже то, что вы не осознаете одного из двух этих фактов.
Вы следуете моим…?
Ах!.. господин Розенмерк!
Перебирайтесь-ка лучше ко мне. Мы обсудим Талмуд, и я научу вас вере, которую вы, кажется, совсем позабросили в угоду убеждениям меркантильным, ультракапиталистическим. Отвечаю вам по пунктам, последовательно и коротко – ибо близится праздник Песах, и дел у меня невпроворот.
1. Когда б весь мир рассуждал подобно вам, в нем не осталось бы никакой морали. Ни добра, ни зла. Пусть даже всякий мог бы торговать беконом в «USAVIV», ресторане для нечистых, – это не избавляет от греха лично вас. Окажись вы в комнате, где находятся умирающий с голоду ребенок и еще компания из девяти человек, – и если вы съели последний кусочек хлеба, оправдавшись тем, что в ином случае его съел бы любой из остальных девяти типов, это вовсе не извиняет вас: ибо вы, ИМЕННО ВЫ и убили этого ребенка.
2. Уже давно несчастные палестинцы, которых принуждают взрывать себя в автобусах, битком набитых спешащей в школы детворой, больше ни во что не верят, а уж всего меньше – в девственниц, ожидающих их в раю. Они жертвуют своей жизнью в обмен на то, чтобы их семьи имели убежище, приличную крышу над головой и могли досыта поесть.
Оставьте при себе вашу свиную кровь. Лучше было бы по кирпичику разобрать разделяющую нас стену. И потом не кидаться друг другу в рожи этими кирпичами, а построить для них приличное жилье.
3. Если бы Израиль мог как-нибудь огрызнуться в ответ на все, что думают в «Нью-Йорк таймс» и где там еще, мы бы об этом услышали. Мы – страна, которую в мире ненавидят больше всех, бывает, и за дело, а чаще – потому что так сложилось. Мы не собираемся ни стараться понравиться, ни прикидываться не такими, какие мы есть. Ваши свиньи приносят армии пользу. Обоняние у них чрезвычайно острое, и если палестинцев в общественном месте коснулась свинья, они уже не имеют права приносить себя в жертву. И плевать, как рядом со свиньями выглядят солдаты.
Жду вас в ешиве, там и поговорим.
Сделайте мне любезность, помойтесь.
Всего доброго,
раввин Моше Катан
От Давида Розенмерка – Гарри Розенмерку
Рим, 1 апреля 2009 года
Папа,
я по-прежнему пишу тебе, несмотря на твое молчание. Чтобы не рвать окончательно. Чтобы не настал тот день, когда мне придется встретиться лицом к лицу с незнакомцем, который окажется моим отцом. Чтобы не забывать о тебе.
Ты все еще сердишься? Из-за простого выражения. Эта простая фраза изменила всю мою жизнь, а твою – нет. Да, я люблю мужчин. Мне следовало бы сказать «одного мужчину», ведь я переживаю настоящую историю любви, папа. Разве не хочется тебе повидать того, кто сделал твоего сына счастливым? А поговорить со мной, услышать мой смех?
Вот странно, чем реже тебя вижу, тем больше становлюсь на тебя похож. Я ищу тебя в зеркалах. У меня твои волосы. Тепло твоих рук передается моим даже посреди зимы. Я замечаю все чаще, что ношу водолазки, из которых ты не вылезал, когда мы жили в Лондоне, а ведь я ребенком их ненавидел. И хотя я отращиваю бороду, на моей щеке все та же девичья родинка.
А вот и моя фотография.
Надеюсь, ты радуешься своему новому сумасбродству. Ты-то, так и не пожелавший купить мне хоть какое-нибудь домашнее животное! Ты не захотел завести даже красную рыбку. А теперь ты заводчик свиней. Есть ли у тебя работники? Сколько у тебя хрюшек? Только не говори мне, что делаешь все своими руками. Это ты-то – в сапогах и спецовке? Мама мне сказала, что у тебя и телефона-то нет. Не верю я в это. Но в любом случае не осмелился бы позвонить. Отсутствие писем – это не так больно. Мы все разобщены. Мама, Аннабель, ты и я. Я – один кусочек пазла, затерянный на скверном материке. А может быть, это как раз ты?