Шрифт:
Пролог
Когда нагое мужское тело соприкоснулось с ее обнаженной плотью, мужчина издал приглушенный протяжный стон. Двигался он, повинуясь только инстинкту, ибо его переполняла страсть, а чувства и мысли неслись в бешеном вихре. Она впилась губами в его губы, и поцелуй сразу обрел жар и глубину, особенно когда он начал ласкать кончиком языка влажную изнанку ее рта. Сердцебиение у женщины усиливалось по мере того, как он продолжал исследовать ее жаждавшее близости тело.
Накал страсти все возрастал. С горевших, словно в лихорадке, тел любовников стекал пот. Она с шумом выдохнула, когда мужчина с жадностью начал ласкать ее грудь. Стремление женщины к соитию ничуть не уступало стремлению мужчины. Запустив пальцы в его волосы, она приподняла его голову так, чтобы видеть лицо.
Сладкая пытка продолжалась.
Наконец он вошел в нее.
Она обхватила его ногами, подтягивая поближе к себе, и приняла позу, позволявшую ему проникнуть в нее как можно глубже.
Когда напряжение достигло предела, перед глазами у нее замелькали разноцветные огоньки.
Ей показалось, что сейчас она взлетит на вершину блаженства, и она затаила дыхание. Но мужчина вдруг замер, в его сверкавших от страсти глазах появилось выражение неуверенности.
Чего он ждет? Ведь она любит его и только что доказала ему это. В целом мире ей нужен только он.
Или, быть может, дело не в ней, а в нем?
Глава 1
Нью-Йорк
1866 год
Саманта Ригг решительно захлопнула за собой дверь детективного агентства Пинкертона и стала быстро спускаться с лестницы, направляясь к выходу на улицу. Она была полна решимости не выказывать овладевших ею негодования и разочарования и словно запечатала свои уста наклеенной искусственной улыбкой.
Она вошла в офис Аллана Пинкертона всего полчаса назад. Поначалу ей показалось, что хозяин только что переехал в это помещение, поскольку офис был напрочь лишен каких-либо индивидуальных черт. Девушку окружали лишь голые стены, функциональная, но безликая мебель и горы папок с делами на рабочих столах. Довольно скоро, впрочем, она разобралась, что попала в центральный отраслевой офис учреждения, чьим символом являлось знаменитое «недремлющее око», а заодно узнала кое-что о его владельце. Несомненно, это был человек, преданный своему делу, умный и проницательный, но, к сожалению, он упорно придерживался старомодных шотландских традиций и представлений о жизни.
Когда Саманта оказалась в вестибюле здания, ей подумалось, что Аллан Пинкертон весьма рад ее появлению. По крайней мере, увидев ее, расплылся в улыбке, а его лицо просветлело. Фамилия Ригг была здесь своего рода пропуском, ибо отец девушки Томас Ригг в былые годы считался одним из лучших оперативников конторы.
— Добро пожаловать в агентство Пинкертона.
К сожалению, ничего более приятного Аллан Пинкертон во время их встречи так и не сказал ей.
Поджав губы, Саманта направилась к выходу на улицу, громко стуча каблуками по паркету.
Ее овдовевший отец поступил на службу в агентство Пинкертона, поскольку терпеть не мог беззакония, захлестнувшего, казалось, всю страну. Дочь обожала папочку, и это чувство было взаимным. Догадываясь о ее амбициях, отец ни в грош не ставил ее стройную фигуру, хорошенькое личико и даже пол. Зато его безмерно радовали ее способность обогнать на скачках сверстников, меткая стрельба по мишени и умение постоять за себя в рукопашном бою. Но более всего, похоже, его восхищало то обстоятельство, что она оказалась умнее большинства своих сверстников.
Саманта невольно замедлила шаг, вспомнив, как в возрасте четырнадцати лет получила известие о преждевременной смерти отца, сраженного бандитской пулей. Это был худший день в ее жизни, ибо она поняла, что никогда больше не увидит своего любимого папочку. В то же время эти переживания позволили ей ощутить в себе то, что принято называть призванием.
Дав на мгновение волю нахлынувшей на нее печали, Саманта нахмурилась, взял а себя в руки, толкнула дверь и вышла на шумную нью-йоркскую, улицу. Ей, провинциалке, приехавшей из небольшого городка, располагавшегося на границе штата, этот беспокойный мегаполис с его высокими каменными домами и мощеными мостовыми представлялся незнакомым, чуждым, даже враждебным местом. Несмотря на это, ей удалось проигнорировать целенаправленно двигавшиеся куда-то толпы и мчавшиеся по проезжей части пролетки и экипажи и сосредоточиться на своих собственных делах, не выбиваясь из людского потока и не привлекая к себе внимания. Ее сознание никак не могло примириться с резкой отповедью, которую в ответ на ее просьбу дал Аллан Пинкертон.
Она очень долго сюда ехала, чтобы переговорить с ним, и уж, конечно, никогда не забудет того, что он ей сказал.
«Агентство Пинкертона не принимает на службу молодых женщин, не имеющих опыта работы детективом, или тех, что поставили себе целью отомстить за смерть отца, пусть даже они совершенно искренни в своем намерении».
Последняя фраза специально предназначалась для того, чтобы смягчить удар от отказа принять ее на работу, но ничуть его не смягчила. Девушка сразу поняла, что ей необходимо лично доказать Аллану Пинкертону, что унаследованные ею от отца неординарные способности к аналитическому мышлению, как и досконально изученные с подачи родителя детали находившихся в его ведении десятков уголовных дел, и есть те самые особенности личности, образование и опыт, требовавшиеся хозяину агентства. Ну а врожденные отвага и бесстрашие, которые она демонстрировала с младых ногтей, скажут за себя сами.
Кроме того, ей требовалось доказать Аллану, что она пришла к нему не для того, чтобы отомстить за отца, а чтобы увековечить память о нем и их фамилию, став его достойной преемницей.
Чтобы исполнить все это, она знала только один способ.
Тряхнув светлыми кудряшками, словно в подтверждение серьезности своих намерений, Саманта свернула за угол и двинулась в направлении пансиона, где остановилась. Саманта была уверена, что сможет совершить то, чего не смогли сделать оперативники агентства, поскольку у нее имелось перед ними преимущество, которое Аллан Пинкертон считал недостатком.
Преимущество самое простое.
Она была женщиной.
Уинстон, Техас
Саманта оперлась спиной о стойку бара в салуне «Трейлз-Энд», где трудилась в настоящее время. В Уинстоне влажность оказалась куда выше, нежели она рассчитывала, и ее сиреневое атласное платье для такого климата не подходило. Она попыталась незаметно оттянуть тонкую ткань, чтобы не липла к потному телу, но при этом ее и без того глубокое декольте еще больше бросалось в глаза.