Связист
Шрифт:
Кудрин добежал до того места, где разрывы накрыли солдатика. Здесь провод выскользнул у него из рук. Он по инерции сделал несколько шагов, остановился, вернулся назад, снова подхватил оборванный конец. Потом, подавляя в себе желание присесть и даже вжаться в землю на дне воронки, выпрямившись во весь рост, огляделся, ища катушку. Ему из укрытия показалось, что ее отбросило далеко, а она лежала от него всего в десяти шагах.
Зубами, хотя в кармане лежал складной нож и кусачки, Кудрин содрал с провода изоляцию, скрутил жилы и, держа катушку на отлете, снова кинулся вперед. Он еще раньше, еще только вылезая из хода сообщения наружу, заметил воронку возле срезанной снарядом дикой яблони, на нижнюю ветку которой вчера положили провод связи дивизиона с НП. Он тогда еще решил, что обрыв там, а это значило, что надо бежать еще полторы сотни метров по голому скату высоты.
Кудрин пробежал всего ничего, а уже оглох от близких разрывов, в голове стоял звон, уши будто заткнули ватой, на зубах скрипел песок.
Жилы лейтенант соединял, лежа в воронке. Постепенно звуки обрели первозданную ясность, и он стал различать в грохоте разрывов фырчание больших осколков, визг осколков поменьше и тонкий посвист совсем маленьких. Он знал, что если ты услыхал звук летящего осколка, то это уже не твой осколок, он уже пролетел. Но несмотря на это знание, Кудрин непроизвольно втягивал голову в плечи при каждом взрыве, при каждом звуке летящего осколка.
Соединив жилы, он привстал и посмотрел вперед, туда, где стояли пушки дивизиона. И дальше, еще метров на двести, виднелись воронки от снарядов, но редкие и в стороне от трассы. Кудрин хотел уже было проверить связь, подключившись своим аппаратом к линии, но тут среди хаоса звуков уловил нарастающий вой тяжелых снарядов, а потом почувствовал, как дрогнула земля, и снова опустился на дно воронки.
Огонь немцев как-то быстро поредел, и лишь иногда взметнется земля в черном дыму с коротким треском и сверху начнут падать мокрые комья глины. Но потом и это прекратилось, и над всем теперь господствовал стон раздираемого тяжелыми снарядами воздуха и бухающие взрывы, словно в землю загоняли гигантской бабой гигантские же сваи. Кудрин лежал на дне воронки и смотрел в небо. Оно было низким, темным, обещало снова дождь. Это даже хорошо, а то налетят самолеты, от которых гаубицами не отобьешься.
Потом все стихло.
Кудрин поднялся, отряхнулся и посмотрел на свои руки — они были в крови. Он не сразу сообразил, что это кровь того солдатика, потому что кровь была и на катушке. Он вытер руки о траву и побрел на НП. Шинель на его спине была распорота наискось, фуражку где-то сбило.
Ни Кудрин, ни его товарищи не знали, что на этих рубежах им придется мокнуть и мерзнуть долгие осенние и зимние месяцы и что только летом следующего года начнется гигантская наступательная операция Красной Армии под кодовым названием «Багратион».
А пока шел октябрь сорок третьего года.