Сын Буйного
Шрифт:
– А от меня-то ты чего хочешь? – холодно интересуется Георгий.
– Деньги!
– Денег нет – Буйный обанкротил меня.
Веселье на заднем плане усиливается.
– Гоша, Гошан, пошли уже! Хорош трепаться! – зовут его дружки.
– У меня ипотека, сотрудники требуют компенсацию, а еще ребенок маленький! – взываю я к совести брата, пока он попросту не скинул меня как зудящую муху в ухе.
– Я говорил тебе – делай аборт! – зло бросает Гоша. – Зачем ты родила от этого монстра?! Хотя знаешь, что? – таинственно умолкает братец.
– Что?
– Стребуй у Буйного алиментов! Пипец он охренеет! Тебе же нужны деньги? Вот выход. И мой тебе братский совет. Не благодари. Чао, сестренка!
Глава 8
Артур Буйный
После отжиманий, весь потный иду в душ. Мне душно в этом доме. Я ненавижу его! И все эти пандусы на ступенях, поручни и прочие приблуды для инвалидов…
Я – Артур Буйный! Я – сила, мощь, я – акула бизнеса. У меня нет врагов, потому я давно уже сожрал их всех с потрохами! И в моей семье не может быть немощного беспомощного, неполноценного!
Мне кажется, что я сам пропитываюсь этим душным запахом безысходности. Тру себя мочалкой, извожу весь гель для душа, намыливаю волосы шампунем раз пять. Мне противно все в этом доме. Включая воздух.
Нужно уехать отсюда. Нужно забыться. В ночной клуб, точно! Свалил бы из родительского дома сразу, вообще бы ни приезжал, но обещал отцу погостить. Такие гости им не нужны!
Выхожу, обернувшись полотенцем вокруг бедер. Удивлен присутствию отца в своей комнате. Тот сидит на кровати, неодобрительно косится на меня.
– Куда-то уходишь?
– Да. По делам. – сухо бросаю я.
Отца я не стесняюсь, начинаю одеваться прямо при нем.
– Костя очень ждал твоего приезда… – заводит старую пластину отец. – Сейчас ему время ложиться спать, но он ждет тебя…
– Сами разбирайтесь! – отрезаю я, напяливая джинсы на влажные икры. Они застревают намокнув, и я бешусь еще больше. – Не нужно было сообщать о моем приезде!
– Он спрашивает про тебя, Артур! Поимей совесть в конце концов!!! Он же твой сын!
Эти слова разрезают мое сердце надвое. Снова морщусь, как от зубной боли.
– Я сразу сказал, что не хочу иметь к нему никакого отношения!
– И тем не менее, Артур, ты дал ему свою фамилию и отчество. Построил большой комфортабельный дом, купил машину, обеспечиваешь нам с мамой достойную жизнь, чтобы мы могли полностью посвятить себя заботе о Константине. Это – тоже отношения, Артур.
– Вот и радуйтесь, что я обеспечиваю вас! – рявкаю я, – И не просите от меня того, что я дать не в состоянии.
– В состоянии Артур. Я же вижу тебя насквозь! Тебе больно смотреть на сына в инвалидном кресле. А это значит, что он тебе не безразличен, как бы сильно ты этого не отрицал.
– Не говори глупостей! – цежу я сквозь зубы.
Застегиваю новую черную рубашку, подхожу к зеркалу.
Константин – моя боль. Мой – крест! Моя – ошибка! А только ли моя?
Как вообще от меня, такого здорового брутального мужика мой родиться немощный инвалид?!
– Это ваша с мамой вина! – рявкаю я на отца. – Беру стайлинг, чтобы оформить свою стрижку. – Слышите! Это вы виноваты в том, что, зная, что можете наплодить уродов, рожали и плодили!!!
Папа вздрагивает и бледнеет. Хватается за сердце.
– Мы хотели детей… И ты родился здоровым.
– А мог бы как Костя в инвалидной коляске всю жизнь! – холодеет у меня в рацоне солнечного сплетения.
– Это все… – тихо произносит отец, – передается через поколение, и то не всем детям. – Мы же с твоей мамой тоже родились здоровыми.
– Зато тетка в инвалидном кресле, а дядька страдает синдромом Дауна! – отбиваюсь я. – Вы-то родились здоровыми, но гены у вас – кривые! И вам пришла в голову потрясающая идея передать их своему потомству! Зачем?! Чтобы я вот так страдал, глядя на своего неполноценного сына?! Нет уж! Два месяца назад я сделал вазектомию. Больше от меня ни одного ненормального не получится!
– Что ты сделал?! – содрогается отец.
– Семенные канаты перетянул! – рявкаю я.
– Ну тогда… Костик – наша единственная надежда на продолжение фамилии, – отец сглатывает ком в горле.
– Константин Буйный. Ага. Если только у себя в воображении! – я возражаю, но у самого так паршиво на душе. Я чувствую гигантскую вину перед сыном, и чтобы пережить все это, ожесточаюсь в своем сердце сильнее.
– Константин, переводится как «стойкий», я уверен, нам удастся поставить его на ноги. Только надо не сдаваться. У парня ведь все хорошо с мозгами.
– Только ноги недоразвиты. Из-за отсутствия хромосом! Как ты ему их в днк приделаешь, папа, я хз!
– Вот поэтому, Артур, он очень в тебе нуждается. Ему только восемь, а у него ни матери, по сути, ни отца…
– Вы ему как мать и отец. От меня отцепитесь только!
– Мы – все же бабушка и дедушка. А это немного другое. Ты его кумир, Артур! Я же не прошу тебя взвалить на себя все заботы о нем, но пообщаться с ним, как отец с сыном, провести время, поговорить по-мужски, это все ты дать своему ребенку в состоянии!
– О чем мне с ним говорить? – надоедает мне весь этот спор.
– У него скоро начнется пубертатный период, – воспрянывает духом отец. Он думает, что продавил меня своими россказнями. – Вот и поговори с ним о бритье, гигиене, о девочках, о том, как берутся дети, об охоте, рыбалке, автомобилях, расспроси его об интересах, увлечениях, да миллион тем, Артур!
– Зачем я буду объяснять ему за баб, если он ни до одной из них не дотронется?! – в сердцах выкрикиваю я.
– Слушай, у него только ноги не работают! Остальные-то органы в полном порядке! И если ты думаешь, что инвалиды не живут половой жизнью, то зря. Открою тебе глаза хоть на это!