Чтение онлайн

Увидев Суман, когда та ласково, по-матерински, хотя своих детей у нее не было, помогала девочкам справиться с костюмом петушков, доктор представлял, что Суман наряжает их в последний раз. Когда они убегут с арены и начнется номер с мотоциклами, лев уже будет ждать их в темном проходе между палатками.

Быть может, если анализ на СПИД будет отрицательным, то Мадху получит роль петушка в цирке «Большой Голубой Нил». Если подозрение на СПИД не подтвердится, она станет артисткой в этом номере. Но шансы ее на успех очень невелики, поскольку для лечения девочки и мистера Гарга требуется гораздо больше одной дозы тетрациклина.

Будущий священник настоял на том, чтобы остаться у доктора в кабинете и наблюдать за его работой. Еще до того, как он увидел хотя бы одного пациента, фанатик объявил, что Дарувалла выполняет «богоугодное дело». Есть ли что-нибудь ближе к деяниям Христа, чем лечение детей-калек? Фарук почувствовал, что иезуит расценивает его работу почти как спасение душ маленьких пациентов. Доктор разрешил миссионеру тенью следовать за собой, только бы убедиться, что фанатик поправляется после избиения. Дарувалла предполагал у него серьезное повреждение головы, но Мартин Миллс успешно опровергал эту теорию. Казалось, его сумасшествие не имеет отношения к травме, а является следствием слепой веры и систематического обучения. К тому же после случаев на Фэшн-стрит доктор боялся отпустить Мартина Миллса на свободу. Ему нельзя ходить по Бомбею. Но пока у доктора не нашлось свободного времени, чтобы отвезти сумасшедшего в безопасное место, каким он видел миссию Святого Игнатия.

На Фэшн-стрит иезуит еще не понял, насколько он похож на Инспектора Дхара, новые изображения которого лишь недавно расклеили на вещевом базаре. Вместо этого миссионер заметил другой рекламный плакат — фильма «Смертельное желание» с крупным изображением Чарльза Бронсона.

— Напоминает Чарльза Бронсона, — заметил иезуит.

— А это он и есть, — проинформировал Фарук будущего священника.

Миссионер не находил ничего общего между своей внешностью и образом Инспектора Дхара. Но торговцы одеждой смотрели на иезуита горящими от злобы глазами. Один купец отказался продать ему что-либо, однако миссионер предположил, что у него нет товара нужного размера. Другой торговец закричал Миллсу, что его появление на Фэшн-стрит — всего-навсего дешевый трюк, увеличивающий его популярность. Должно быть, он так подумал, видя, что миссионер таскал за собой нищего калеку. Ругался он на диалекте маратхи, и обезображенный слоном мальчишка в ответ плюнул в сторону продаваемых вещей.

— Спокойнее, спокойнее. Даже если тебя выводят из себя, просто улыбайся. Продемонстрируй милосердие, — сказал Миллс калеке.

Миссионер решил, что взрыв ненависти случился из-за Ганеши и его уродливой ноги. Странно, что они живыми выбрались с Фэшн-стрит. Доктор убедил миссионера постричься, хотя волосы у него и без того были достаточно короткими. Дарувалла стал говорить, что станет еще жарче и что в Индии многие аскеты и святые вообще брили себе головы. В конце прилавков на Фэшн-стрит доктор договорился с одним бездельничающим парикмахером. Стрижка за три рупии больше напоминала бритье головы. Однако и «бритоголовый», Мартин Миллс сохранил агрессивные черты образа Инспектора Дхара. Его сходство не. ограничивалось лишь похожей усмешкой на губах.

Джон Д всегда мало говорил, однако не мог устоять против чужого мнения. Играя на сцене, он всегда знал свои реплики. Мартин Миллс говорил не переставая. Но не цитировал ли он чьи-то мысли? Быть может, это была роль актера другого рода, напоминающая постоянное интервью с верующим человеком? Быть может, оба они попадали под воздействие чужого мнения? И конечно, оба трудно поддавались переубеждению.

Доктор с изумлением обнаружил, что едва ли не половина жителей Бомбея узнавали в миссионере Инспектора Дхара, даже если вообще не находили между ними ничего общего. Отлично знавший Дхара карлик не сомневался в том, что Миллс является актером. Дипа тоже знала Дхара, однако она с безразличием относилась к его славе, поскольку не видела ни одного фильма этого сериала. Образ полицейского инспектора для нее ничего не значил. Когда Дипа встретила миссионера в приемной доктора, она сразу же приняла его за добренького американца, но бывшая гимнастка уже давно сходным образом думала о Дхаре, просмотрев рекламные ролики госпиталя детей-калек — в них Дхар снимался для телевидения. Дипа всегда полагала, что Дхар — милосердный иностранец.

Не был сбит с толку Ранджит, находя лишь небольшое сходство между Дхаром и миссионером. Медицинский секретарь даже не подумал, что эти люди — близнецы. Он только прошептал на ухо доктору Дарувалле, что никогда не подозревал о том, что у Дхара есть брат. Из-за следов от побоев на лице Миллса Ранджит пришел к выводу, что он — старший брат Дхара.

Вначале Дарувалла хотел скрыть Мартина Миллса в кромешной тьме подземелья. Он надеялся, что в миссии иезуита будут держать взаперти в темноте. Желая, чтобы Джон Д сам принял решение о встрече с близнецом, Фарук не мог помешать миссионеру общаться с Вайнодом и Дипой в приемной госпиталя или в его кабинете. Но как сообщить новость супружеской чете карликов? Дарувалла не знал, что ему делать, и — как изолировать всех друг от друга.

По инициативе Вайнода Мадху и Ганеша познакомились, будто тринадцатилетняя девочка-проститутка и калека-попрошайка могли иметь каких-то общих знакомых. К удивлению Даруваллы, дети сразу же нашли общий язык. Мадху очень обрадовало известие о том, что мальчику вылечат глаза. Ганеша мечтал о том, как ему хорошо будет в цирке.

— С такой ногой? Что ты сможешь делать в цирке с такой ногой? — спросил Фарук.

— Ну, некоторые вещи он сможет делать своими руками, — вступился иезуит.

«Должно быть, — подумал Дарувалла, — его обучили отвергать все негативные аргументы».

— Вайнод! Сможет ли мальчик справляться с обязанностями рабочего манежа? Ты думаешь, ему разрешат убирать слоновье дерьмо? Я так и вижу, как он, прихрамывая, тащит тележку, — разозлился Фарук.

— Клоуны всегда хромают. Я, например, тоже хромаю, — не поддержал его карлик.

— Итак, ты говоришь, что он может хромать и над ним станут смеяться, как над клоуном? — не унимался Дарувалла.

— В палатке у поваров всегда найдется дело. Он сможет готовить блюда, резать лук и приправу для соуса, — примирительно сказал карлик.

— Однако почему они захотят взять его, хотя есть множество мальчишек с двумя здоровыми ногами? — спросил Дарувалла.

Он внимательно наблюдал за тем, как реагировал на его слова «Мальчик — птичье дерьмо». Как бы после таких аргументов в сторону обидчика не полетела порция птичьих испражнений!

— Можно сказать в цирке, что необходимо взять сразу двух детей вместе. Мы скажем, что Мадху и Ганеша — брат и сестра и что они присматривают друг за другом! — воскликнул Мартин Миллс.

— Значит, можно солгать? — спросил доктор.

— Для блага этих детей я могу и солгать, — ответил будущий священник.

— Не сомневаюсь, вы можете сделать это! — воскликнул Дарувалла.

Доктора изводило, что он не мог вспомнить любимых слов своего отца, когда тот ругал Мартина Лютера. Что же говорил Ловджи по поводу обоснования Лютером необходимости лжи? Фарук захотел удивить миссионера подходящей к случаю цитатой, однако вместо этого его удивил сам иезуит.

— Вы — протестант, не так ли? А это говорил ваш старый друг Лютер: «Что может быть плохого в том, чтобы сказать толпе хорошую ложь для пользы дела».