Чтение онлайн

— Напротив! — воскликнул Пилат.

И он сильно и триумфально ударил по столу. Анатоль Филатр вздрогнул и съежился в кресле.

— Да, напротив, — повторил Пилат, — Вы мне интересны, поскольку вы тщедушны, небогаты и без претензий.

— Как? — пробормотал Сын неба.

— Ибо за вашим жалким силуэтом проглядываются молочные лагуны, масляные горы, жирные грядки творога, сыра…Вы улавливаете?

— Нисколько.

— У вас есть брат… «Задумчивая телка».

— Ну и что, я смертельно с ним поругался!

— Смерть, вот какое слово я хотел услышать. А дальше?

— Что дальше?

— После вашей кончины… брат не так уж и жесток, чтобы не исполнить вашу последнюю волю.

— Да, нет …! Он не такой плохой парень…

— Тогда возьмите мою гербовую бумагу и черкните пару слов, типа: «я прощаю своему брату, то огорчение, которое он причинил мне, при условии, что он устроит мне перворазрядные похороны у месье Пилата». Вот и все!

Анатоль Филатр затаил дыхание и в оцепенении уставился на своего собеседника:

— Но, но так сказать, я не вижу здесь никакой выгоды…

— Неужели непонятно! Сказал Пилат. Выгода двойная. Для меня новые похороны по первому разряду в активе моего заведения…. Для вас…

— А для меня, что…?

— Для вас, ну это не трудно догадаться…

И под изумленным взглядом своего собеседника, Пилат вытащил из своего кармана пять банкнот по сто франков каждая и разложил их веером на столе.

— Да? — Вздохнул Анатоль Филатр и проглотил слюну.

Пилат торжественно за ним наблюдал.

— А это честно по отношению к моему брату? — спросил Анатоль Филатр.

— А он ничего и не узнает о нашей сделке.

— Вот именно. А смогу ли я в таких условиях….

Но, произнося эти слова, он вдруг представил свое возвращение домой, унизительное признание своих неудач, сердитое выражение своей жены, пронзительный крик своих голодных детей, счет лавочника, выставленный напоказ около его тарелки. Его угрызения совести зашатались при таком видении.

— Вы могли бы предупредить моего брата о нашей сделке, — заговорил он.

— Исключено! Вы хотите, чтобы он мне устроил сцену и потребовал аннулировать этот документ? Живым не прощают такую требовательность, которую позволяют мертвым.

Анатоль Филатр попал в ловушку искушения. Раздирающая борьба сталкивала его совесть честного человека с инстинктом семьянина. Потрясенный противоречиями, он желал умереть здесь на месте. Пилат, чудовищный в своем цинизме и спокойствии, сгреб деньги, и стал обмахиваться ими перед носом несчастного.

— Вы представляете, что можно на это купить, Филатр?

Анатоль Филатр почувствовал комок в горле.

— Давайте, — сказал он, — я согласен.

И, схватив деньги, он резко засунул их в карман.

— Вот бумага и ручка, — сказал Пилат с приветливой улыбкой, — Мы сейчас материализуем нашу маленькую погребальную ипотеку. Вы напишите завещание и спрячете его в бумажнике у себя, чтобы его могли обнаружить…хм… вовремя. Конечно, у меня останется копия. Итак, пишите: «Я прощаю своему брату…»

Анатоль Филатр, сгорбившись, склонив голову набок, писал под диктовку Пилата, повторяя каждое слово, как школьник:

«Я… прощаю… моему…брату…»

Время от времени он останавливался, вздыхал и шептал:

— И все-таки…все-таки…!

* * *

Анатоль Филатр открыл дверь своего скромного жилища с предосторожностью неопытного грабителя.

— Вот и ты! — воскликнула жена громким голосом, — Уже восемь часов, и твой ужин остыл!

— Да, но я не терял времени даром!

И он поцеловал в лоб свою жену Матильду, существо бледное и тощее, голову которой как будто законсервировали в уксусе. Четыре сопливых малыша окружили их, они были худощавые и очень шумные.

— В доме хоть шаром покати, — нудила жена.

— Не отчаивайся, Матильда! Пока ты вместе с Анатолем Филатром все будет хорошо!

— Знакома мне эта песню!

— А, может быть, и нет! — пошутил он.

Но душа его была подавлена случившимся. Медленно и торжественно он вытащил из своего портмоне пять банкнот по сто франков и положил их на стол.

— Сегодняшний заработок, — сказал он.

Жена и дети кинулись на купюры.

— Откуда?

— Гонорар за удачную игру, — отозвался он горестно.

— Прекрасно! — воскликнула Матильда, — Филипп, сходи в магазинчик, Огюст, — за хлебом. Тереза, — за ветчиной, Мартина…

Через десять минут все заказанные продукты были на стол, и ужин начался в веселом шуме вилок и челюстей. Сын неба смотрел на тарелки с едой, наполненные стаканы и думал о том, что за эту семейную трапезу, он заплатил своей жизнью. Да, эти хлеб, вино, ветчина, сыр, это он сам, его жертвенная плоть. Каждый укус он чувствовал на своем теле.

— Ешьте, ешьте, мои детки! — повторял он, глотая слезы.

— А ты, почему не ешь? — ворчала Матильда, — Тебе нужно особенное приглашение?

Анатоль Филатр поднес кусок хлеба ко рту, но отвращение сжало его губы, как будто он занимался чем-то противоестественным.

–  * * *

С этого дня для Анатоля Филатра началась двойное существование. Он взял напрокат смокинг для роли «элегантного статиста» и снимался вот уже неделю в сценах ночных кабаре Монмартра в стиле тридцатых годов. Но каждый вечер, возвращаясь из студии, он проходил мимо бюро ритуальных услуг. Хозяин стоял на пороге и, как всегда, следил за его приближением с неприличным плотоядным выражением. Когда Анатоль Филатр проходил мимо, Пилат, еще более важный, розовый, бородатый, напыщенный как никогда, улыбался во всю ширь бороды и говорил: