Сын обезьяны
Шрифт:
Зарычав, выдрал из стены монитор, открыл утилизатор и выбросил следом за визифоном.
Всё! Меня достали. Меня доставали долго и, наконец, достали. Выругавшись, стукнул кулаком по стене:
– Да что такое, в собственном доме невозможно выспаться!
На этот всплеск эмоций ушли последние силы, новая волна похмелья едва не свалила с ног. Не помню, как оказался в лифте, как вышел из дома. Темнота в глазах рассеялась лишь в гараже. Подумав, решил не брать флаер, чтобы на дисплее координатора движения не возникло надоевшее лицо начальника полиции. Я – свободный художник в сфере частного сыска, хочу – работаю, хочу – не работаю, и все начальники в мире мне не указ.
Вышел, осмотрелся – привычный серый городской пейзаж, стены жилых комплексов достают до неба, и где-то наверху, в серой полоске свободного пространства, можно увидеть промелькнувший флаер.
Ходить по улице пешком – это круто, адреналин прёт так, что только успеваешь делиться им со всеми желающими. Желающих оказалось много, тёмные личности выскакивали из подворотен, словно чёртики из табакерки. Объясняю, объясняю, но они почему-то упрямо продолжают думать, что у меня в карманах полно наличности.
Пока выбирался из трущоб, раздражение прошло, а уж поднять настроение на центральных улицах района – дело плёвое. Причем, поднимается оно у первого же автомата, под завязку забитого баночками, бутылками и прочими ёмкостями со спиртным. Скормив прожорливому автомату пару монеток, получил вожделенную банку с синтетическим виски. Потягивая напиток, медленно шёл по улице. В свете рекламных щитов и горящих витрин утренние неприятности позабылись, я наслаждался напитком, жизнью, и свободой.
Наслаждение, отмечу, штука коварная, главное – не перебрать. Я перебрал и, как следствие, расслабился.
– О, прошу прощения, – нежно произнесла женщина. – Я вас толкнула.
Я не ответил. Я замер. Я даже не понял, откуда она появилась. Такое редко случается, уж женщин-то очаровываю с полувзгляда, и за словом в карман лезть не приходилось никогда. Но незнакомка улыбнулась, на щеках заиграли ямочки, а из-под пушистых ресниц полыхнуло такой страстью, что на мгновенье перестал дышать.
Она пошла к флаеру, оставляя за собой шлейф едва уловимого аромата – дивный, возбуждающий, он манил за собой, очаровывал. Не женщина – мечта! Стройное тело в радужном комбинезоне, полупрозрачный шарфик укутывает тонкую шейку, блестящая голова украшена тату с вкраплениями сверкающих камешков…
Неосознанно протянул руки к её упругим ягодицам, пошевелил пальцами. Банка упала под ноги и покатилась, виски ручейком побежало по мегапластиковому дорожному покрытию. Хороша была девочка, так хороша, что уровень интеллекта у меня упал до нижней отметки – ремня, поддерживающего штаны.
Красотка оглянулась и, грациозно запрыгнув в кабину, поманила пальчиком. Представив, что она будет этим пальчиком вытворять, ринулся к ней. Флаер взмыл в воздух, затемнённый купол, отгородив нас от мира, опустился. Не желая терять время, начал раздеваться, лихорадочно нажимая кнопки на брюках и рубахе. Одежда отдельными кусками падала вниз, на пол кабины. Незнакомка, затаив дыхание, следила за каждым движением. Особенно её глаза расширились, когда, распавшись на четыре части, слетели штаны. Прежде чем освободиться от прозрачного нижнего белья и ремня с болтавшимся на нём оружием, встал, позволяя оценить мой… гм… могучий инструмент любви.
Рисовался с удовольствием, так увлёкся, что пропустил посадку. Купол откинулся. Девушка вскочила, вытянувшись в струнку. Приложив два пальца к несуществующему козырьку, бодро отрапортовала:
– Сержант Торкинс заданье выполнила!
Признаюсь, растерялся. Такое редко случается с суперменом Ченгом, но никто не застрахован. Ничем другим объяснить, почему не нырнул вглубь кабины и не начал стрелять, не могу. И растерялся так, что повернул ремень, прикрыв бластером… гм… любимый орган, который сейчас был бодрее меня. Мысленно проклиная робота, заменившего нормальное бельё прозрачными подштанниками, откинул голову, и, выпятив вперёд челюсть, с вызовом посмотрел на начальника управления межгалактической полиции.
Кто-то из свиты генерала не удержался от подначки:
– Ченг, если у тебя ум так же силён, как то, что поддерживает твой бластер перпендикулярно телу, ты справишься с любой задачей!
Правду говорят – учись, не учись, а помрёшь всё равно с пулей в башке, подумал я и усмехнулся. Это надо было одному из лучших детективов галактики попасться на такой простой трюк?! Меня, матёрого волка, ветерана элизиумского сыска, как какого-нибудь прыщавого юнца поймали при помощи такого дешёвого трюка – на девочку.
Глава вторая
– Я бы отвернулся, чтобы дать вам время привести себя в надлежащий вид, – важно проговорил начальник полицейского управления, – но, зная ваши способности, детектив, я уверен, что вы пропадёте из кабины. Просочитесь сквозь вентиляцию, например.
– Неплохая мысль, – процедил в ответ. – Однако предпочёл бы более простой способ – выбросить из флаера стерву с излучателем, и улететь.
Генерал побагровел. Он не любил насмешек, воспринимая всё буквально, однако сам почему-то считал, что обладает отменным чувством юмора.
Не утерпел бы и выбросил нахалку из флаера, но шесть бластеров в руках полицейских удержали от такой глупости. Наглость – необходимая черта характера, очень помогает выкручиваться из двусмысленных ситуаций, а потому не смущаясь начал одеваться. Причём делал это нарочито медленно, бросая жаркие взгляды на дамочку, заманившую меня сюда. Подействовало! Дамочка-сержант шумно задышала, зрачки расширились, она призывно облизнула губы. Обломаешься! Смотри, больше ты никогда не увидишь крутого парня, супермена, лучшего любовника во все времена – детектива Ченга – раздетым. А уж о том, чтобы оказаться со мной в одной постели и не мечтай!
Однако, заметив, что так же заворожено на меня смотрят ещё четверо полицейских, медленно спуская прицелы лазеров с груди к паху, я спохватился. Я, конечно, мачо, но – не до такой же степени!
– Прошу следовать за мной, мистер Быковченко! – приказным тоном «попросил» генерал.
Поморщился – такое чувство, будто обращаются к моему папочке. Но делать нечего, вышел из флаера, тоскливо глянув на край посадочной площадки, огороженной барьером высотой метров в пятьдесят. Стараясь выглядеть если уж не наглым, то, хотя бы безразличным, направился за начальником полицейского управления. Конвоиры не отставали, причём четверо из них неоднозначно подмигивали.