Сын планеты
Шрифт:
Лихорадочно он вчитался в странные, без модуляционных значков, письмена — полуграмотная бродяжка, она всегда так и писала, заявляя, что порывы души значками не выразить.
Я видела — ты был бы мой! Как я б тебя любила! Но рвался скоротечный бой, Ты заслонил меня собой — А я тебя убила. Ну что мне делать? Как мне быть? Как с этой ношей дальше жить?!Наместник совершенно неожиданно ожесточился. Казалось бы, что ему до чувств этой странной, мрачноватой девочки? Он даже допускал, что она могла увлечься кем-нибудь достойным, Стражем, например, все же тайна женщин необъяснимо притягивает… Но вот так: одна мгновенная встреча, взгляд — и такой неистовый пожар чувств?! И к кому? К какому-то подростку?! К смазливой физиономии?!
Желание кого-нибудь задавить голыми руками стало непреодолимым.
— Ну, ладно! — многообещающе сказал наместник — и зашагал вслед за Эстер.
Он не видел, как стая призрачных птиц упала с неба, как Анни-ко и какая-то незнакомая девчонка из охотниц лихорадочно развернули огневую систему, как набежали, готовя оружие для ближнего боя, последние бойцы последнего отряда — потому что бой взорвался и поглотил всех. На месте Стража черный тигр бешено ревел, дорвавшись до крови. Ни Эстер, ни тем более наместник не успели прорваться к нему. Они наткнулись на сплошную стену щитов. Беспомощность была до слез обидной и унизительной. Гвардейцы молча, деловито теснили их к скале. У врага хватало мощи, чтобы взять двух бойцов в плен.
Стена сияющих щитов прижала их к камням. Командир группы — виден был лишь тонкогубый рот под забралом — холодно, но вежливо произнес:
— Господин, госпожа, прекратите сопротивление. Вам предъявлено обвинение в сепаратизме. Суд будет проходить на материнской планете.
Им предлагали возможность уцелеть. Подумаешь, сепаратизм! С кем не бывает! Суд на такие грешки смотрел обычно снисходительно. Если нанять хороших защитников и подкупить кое-кого, как это обычно и делалось… Все же они были высокородными лордами, своими — а своих не убивают.
— А остальных — в распыл, — закончил офицер.
Обездвиженный, наместник мог лишь бессильно наблюдать, как сплошная стена энергетических щитов столкнулась с редкой цепочкой набегающих бойцов… измотанные боями, за пределом сил — что они могли противопоставить?! Бешено заговорила огневая система в руках девчонки-охотницы. Это было серьезное оружие! Гвардейцы начали падать — но завизжали, наполняясь энергией, защитные поля…где-то под грудой тел скрылся Страж, и уже Анни-ко, прикусив губу, вскинула свой непростой меч…
Ближний бой скоротечен. Миг — и сквозь изломанные фигуры гвардейцев размытой тенью вырвался Страж, взревел, беснуясь, иссиня-черный тигр, захлопали тактильные гранаты, расчищая путь. Миг — захрипела Эстер, выворачиваясь из хватки щитов. Миг…
— Сейчас, — пообещал наместник — и ударил развернутым крылом «призрака», ломая стену щитов, ломая и опрокидывая тела…
Они сумели прорваться друг к другу! Они встали плечо к плечу! Теперь можно было воевать!..
Их задавили массой. Упала Анни-ко, упала Эстер, захлебнулась в разрыве гранаты огневая система «ветер смерти», и девчонка-охотница скорчилась на камнях. Жуткая фигура неистово металась, оберегая павших, и на груди у нее медленно разгоралось красное сияние… но набежал новый строй — и Страж исчез под грудой тел…
И в этот миг в мир вступила великая Сила. Гвардейцев, как нечто несущественное, просто снесло ударной волной. Ошеломленный наместник увидел гигантское кузнечикообразное существо, застывшее над телом Стража — только пронзительные желтые глаза ненавидяще оглядывали новый мир. Кто-то из гвардейцев поднял оружие — монстр даже не уделил ему внимания, а гвардейца не стало.
Заревел, сгорая под ненавидящим взглядом, воздух.
— Конец, — отрешенно подумал наместник. — Сейчас он сожжет планету.
— Отец! — всхлипнула Анни-ко, пытаясь подняться.
Непонятно было, какого отца звала она, дитя приюта.
— В прах!!! — ревел, сгорая сам воздух.
Силовые щиты гвардейцев таяли. Ощетинившись оружием, бойцы стремительно откатывались от чудовища — и гибли один за другим.
Начали дрожать скалы.
— Отец!!! — закричала Анни-ко отчаянно.
И все стихло. Перед чудовищем стоял старик, такой ветхий и древний, что ни возраст, ни нация уже не угадывались.
— Не смей губить людей, — донеслись еле слышные слова. — Ты призван их защищать.
Наместник едва понял его: старик говорил на старом полузабытом наречии материнской планеты, и к тому же слабо и невнятно. Да сколько же ему лет?!
— Их не за что щадить! — упрямо заявило чудовище. — Раса самовлюбленных идиотов! Ограничили рождаемость, детей бросают в приютах, чтоб те не мешали танцевать да орать песни! Такие недостойны жизни!
— Люди все разные, — заметил старец очевидное.
— Да?! Они допустили гибель Стража!
— Страж защищал этот мир. Умерь гнев, защитник Асторы. Иначе Страж встанет — и будешь отвечать перед ним…за все совершенное в гневе!
Чудное существо явно стушевалось. Что-то имелось на его совести не очень благовидное, за что отвечать перед Стражем не хотелось.
— Страж умирает, — проворчало существо, все же согласно опуская голову.
Последующее тут же показало, насколько он ошибался. Кто-то из гвардейцев посчитал бой незаконченным. Было, видимо, у них в резерве что-то очень серьезное. Удар слепящего огня отбросил защитника Асторы к скале. В ответ грохнуло так, что заложило уши, а среди гвардейцев расцвел букет сиреневых молний. Серьезное оружие сгорело, не успев по-настоящему показать себя — вместе с оператором. Страж, покачиваясь, поднялся на ноги, и на его груди медленно угасло малиновое сияние. В этом бою он отдал все.
Чудовище поднялось и многообещающе уставилось на гвардейцев. Но его опередил старик. Обернувшись к гвардейцам, он еле слышно предупредил:
— Бойтесь гнева детей Болдуина!
Его услышали и поняли. Более того — ему безоговорочно поверили. Видимо, на материнской планете не забыли древних легенд.
— Позвольте нам уйти, — сказал командир гвардейцев. — С легендами мы воевать не уполномочены. Моей компетентности здесь недостаточно, пусть решает материнская планета.
Защитник Асторы шевельнулся. Командир понял его правильно и криво усмехнулся тонкогубым ртом: