Сын рыбака
Шрифт:
Оскар не отвечал. Когда у него уставала одна рука, он брал его за грудь другой и в конце концов прижал Роберта в угол к печке.
— Ты рехнулся! — шипел Роберт. — Как тебе не стыдно? Отпусти меня!.. Ты с ума сошел!..
— Закрой пасть, пес! — приказал ему Оскар. — Что ты сделал с Зентой, негодяй?
Роберт, пытаясь освободиться, снова, как щенок, забарахтался в руках Оскара.
— С Зентой? О какой Зенте ты говоришь?
Еще плотнее прижал его Оскар к печке. Он уже еле дышал.
— Здесь была только одна Зента, ты знаешь, о ком я говорю.
— Говори же тише, Оскар. Кричит как сумасшедший. Что подумают гости?.. И отпусти меня…
Оскар бросил его на пол.
— Что ты сделал с Зентой?
— Ты помешался… Я позову на помощь!..
— Зови. Пусть все узнают, что ты за человек.
— Ума не приложу, с чего ты это вообразил… Я и не знал толком никакой Зенты. Если ты ревнуешь, то привязывайся к кому-нибудь другому.
— Молчать! Ты обманул ее!
— Ничего подобного! Я не имею обыкновения сходиться с невестами рыбаков… Кто это видел?
— Что ты говорил ей летом у старого карбаса?
— У карбаса? Какой карбас, что ты фантазируешь? Тебе кто-то наплел черт знает чего…
— Я сам слышал своими ушами. Ты обещал жениться на ней.
Теперь наступило молчание. Из соседней комнаты тоже не доносилось ни звука — там, наверное, прислушивались. Роберт оправил измятую теннисную рубашку. Крупные капли пота скатывались с его лба и носа. Вдруг он с презрительным видом повернулся к Оскару.
— Значит, ты шпионил? Нечего сказать — достойное занятие!
— Никогда не мешает присмотреть за негодяем…
— А какое тебе дело до этого? Ты ведь не запретишь мне сходиться, с кем я захочу?
— Да знаешь ли ты, что произошло? Из-за твоей подлости она нашла свой конец на дне Зальупе. Ты виноват в ее смерти, ты — убийца!
Безумная ярость снова овладела Оскаром. Он снова встряхнул брата и изо всей силы швырнул через всю кухню к двери. Она открывалась внутрь и поэтому не распахнулась, но тяжелый удар заставил затрястись стены; на полках зазвенела посуда, а кот испуганно юркнул на печку.
Встревоженные шумом, в кухню выскочил старый Клява, мать и Лидия. Женщины сразу подняли крик:
— Уймись, уймись, сумасшедший! Что ты делаешь!
— Отпусти его, Оскар! — крикнул отец. — Сию же минуту отпусти, я приказываю.
По лицу Роберта текла кровь.
Дверь в комнату так и осталась открытой, и гости очутились в неловком положении, им пришлось стать свидетелями семейного скандала. Рихард пытался занять остальных каким-то анекдотом, но никто его не слушал, да и сам он больше следил за происходящим, чем за нитью рассказа.
Анита, повернувшись спиной к остальным гостям, смотрела в окно. Но и она чутко прислушивалась к каждому слову, ни одного не пропустила.
— Ты окончательно потерял рассудок! — кричал отец. — Отпусти же мальчишку, ты его задушишь! Не видишь, как он посинел?
— Беды большой не было бы, — выпалил Оскар и оттолкнул брата.
— С чего это ты разбушевался! — продолжал кричать отец. — Ну, чего ты на него напал? Думаешь, я это тебе так оставлю?
Оскар стоял со сжатыми кулаками, подавшись вперед всем телом; казалось, он вот-вот бросится на отца. Вдруг он нервно засмеялся:
— Не оставишь? Ха-ха-ха! Как будто это в твоих силах!
— Да что здесь такое творится? — спросил Клява. — Если у тебя нет больше уважения к родителям, изволь объяснить хоть, с чего ты так неистовствуешь?
— С чего? Просто я проучил негодяя, ядовитую гадину, замызганную грязную тряпку, которая брызжет на всех помоями… И еще вот что я скажу. Пусть этот человечишка, называемый моим братом, сейчас же убирается вон отсюда! Чтобы до утра он был как можно дальше от этого дома… И на мою помощь пусть он больше не рассчитывает!
— Да образумься же наконец, чего ты кричишь? — вмешалась мать. — Ну, повздорили между собой, — разве это впервые случается… Нельзя же сразу так… Если Роберт и сделал что плохое, можно еще исправить…
— А может он вернуть человеку жизнь? — выкрикнул Оскар, глядя в упор на мать.
— Ты уж начинаешь шутки шутить, — растерянно пробормотал старый Клява.
— Спросите Роберта, он не хуже меня знает, в чем дело…
Все замолчали.
— Я еще раз говорю: пусть Роберт собирает пожитки и отправляется в путь. И чем скорей, тем лучше…
— Мало ли что ты скажешь, — выпрямившись во весь рост, перебил его отец. — А я говорю, что Роберт останется здесь до последнего дня каникул.
— И этот господинчик… — продолжал Оскар, кивнув на дверь комнаты, — он здесь достаточно болтался, а теперь пусть собирает вещи и отправляется домой. Это ему не пансион для бездельников, здесь живут работяги. Здесь все должны работать.
Старый Клява от ярости чуть не потерял дар речи.
— Ну, это уж… Это уж чересчур! — побагровев, выкрикнул он. — Он говорит так, как будто всем домом заправляет! Так этому не бывать! Не бывать, пока я здесь хозяин! Господин Линде — наш гость, он может здесь жить, сколько ему заблагорассудится.
Оскар спокойно посмотрел на отца.
— Ты напрасно думаешь, отец, что и впредь будешь распоряжаться мною. Теперь начнутся другие времена! Я буду жить по-своему, своим умом. Кем я был для вас всю жизнь? Сыном? Нет, не сыном, а рабочей скотиной, даровым батраком! Больше этого не будет!
— Ты бы получил в наследство дом, — сказала мать.
Оскар засмеялся.
— Дом? Со всеми долгами в придачу? Нет уж, не надо мне никакого наследства. Я хочу жить, как другие люди. Мне двадцать шесть лет, а что я видел за свою молодость? Э, да что там, говорить только не хочется!