Чтение онлайн

Размахивая руками, чтобы не упасть, Эдгар пролетел через всю комнату и повалился на колени дружкам.

Тем временем Оскар и Зента вышли на улицу. Они шли молча до самого дома Зенты.

— Опять пойдут сплетни, — промолвила наконец Зента. — Теперь весь поселок будет говорить. И зачем это ты?.. Что он тебе сделал плохого? Ничего особенного ведь не случилось.

— Мне-то ничего, а вот тебя он выставил на посмешище, чтобы позабавить пьяных дружков. Что же мне было делать — смотреть, как они потешаются над тобой?

Зента вся сжалась в комок.

— Что теперь скажет мать? — шептала она дрожащими губами. — Теперь все будут надо мной смеяться… Господи!

Оскар участливо смотрел на девушку. Правда, он не находил ничего ужасного в случившемся и больше жалел ее потому, что она была так беспомощна. Ему казался недостойным этот унизительный страх. Оскару больше нравились люди, которые, даже сознавая вину, не опускают головы.

Больше говорить было не о чем, и они расстались…

На следующее утро Оскар опять был в море на льду. Ухватившись за концы толстого шеста Оскар с Эдгаром ходили вокруг неводного ворота. Весь день они старались не глядеть друг на друга. Но на обратном пути Эдгар подсел в сани к Оскару.

— Все еще сердишься? — начал он смущенно. — Я так нализался, что сам не соображал, что делаю. Ты не представляешь, до чего мне стыдно за вчерашнее…

— Ладно уж, — пробурчал в ответ Оскар, силясь сохранить неприветливый вид. Но злость уже испарилась, и, встретив заискивающий взгляд Эдгара, он невольно улыбнулся. — Ладно, обойдется… Мало ли что случается…

Заметно повеселевший Эдгар схватил Оскара за руку.

— Ты ведь не скажешь Лидии об этом?

— Нет же, нет, — обещал Оскар, улыбнувшись его опасениям.

В тот вечер домашние встретили Оскара сдержанным шипением. Мать подала ему ужин и с надменным видом вышла из кухни. Старый Клява даже не спросил об улове, а Лидия, повернувшись к брату спиной, мыла посуду.

— Что с вами всеми сегодня случилось? — спросил наконец Оскар.

— Тебе лучше знать! — сухо ответила Лидия.

Отец, насупившись, раскладывал на плите для просушки свои рыбачьи сапоги.

Оскар пожал плечами и собирался уже идти в свою комнатку, когда в кухню вошла мать.

— Чего вы все надулись? — обратился он к ней.

— Постыдился бы уж и спрашивать-то! — сердито ответила она. — Нечего сказать, хорошее дело — ходить по чужим домам, драться с будущими родственниками! Что Бангеры теперь про нас подумают? Да стоит ли, скажут, пускать детей в такую разбойничью берлогу! Тебе, конечно, и горя мало, а ведь ты губишь и сестру и брата.

— Брата? — удивленно протянул Оскар, но вдруг осекся. Он побледнел, поняв, что хотела сказать мать, растерянно улыбнулся и ушел в свою комнатку.

— Роберт… и Анита… — шептал он сквозь стиснутые зубы.

Ероша всей пятерней волосы, он сидел у столика и оцепеневшим взглядом смотрел в окно, за которым пылила метель. Над замерзшим лиманом кружился хоровод белых снежинок.

Анита… Далеким, болезненно-милым звуком жило в его душе это имя. Оно напоминало детство, счастливую пору, когда Оскар смело, с надеждой глядел навстречу будущему. В те времена Оскар и маленькая Анита были добрыми друзьями. В те времена Роберт еще не много значил, и Оскар сам думал о Риге, об учении. Но отцу нужен был помощник, а учить обоих сыновей не хватало пороху. И так как Роберт всегда был любимчиком родителей, Оскару пришлось впрячься в тяжелую рыбацкую работу, добывать для всей семьи хлеб насущный, сестре — наряды, брату — на образование. Год от году руки его становились грубей, походка — тяжелей, взгляд — озабоченнее.

Анита большую часть года жила в Риге, училась и из маленькой девочки постепенно превращалась в красивую, образованную барышню. Летом она появлялась на два месяца в Чешуях, с каждым разом все более изменившаяся, еще более чужая и далекая, чем год назад.

И вот теперь мать заговорила о будущности Роберта и… Аниты.

Да, родные имели все основания сердиться на Оскара. Его необдуманный шаг мог расстроить планы брата и сестры. Ведь Бангеры были такие зажиточные, такие уважаемые люди…

Март подходил к концу. Дни становились все теплее. Перестал дуть северо-восточный ветер, и во всей природе уже чувствовались значительные перемены. В открытом море ревели иные ветры, направляя в залив другие, теплые течения, и под их напором пришел в движение ледяной покров. На берегу громоздились целые ледяные горы. Высокие валы льда росли на отмелях, со всех сторон слышался хруст и треск ломающихся ледяных глыб. Море выбрасывало на землю свою зимнюю ношу, забивало льдом ложбины между дюнами и двигало громадные обломки его к прибрежному лесу. Поверхность залива напоминала только что вспаханную целину.

Нагромождение льдом служило предвестником бури, которая следовала за ними по пятам. Три дня сосны на дюнах гнулись под наскоками ветра. К лиману прорвались морские воды. Заструились на солнце ручейки по ветхим тростниковым крышам, быстро растаял снег, скот в хлевах беспокойно мычал, просясь на пастбище.

В поселке готовились к весенней путине. В каждом дворе спешили управиться с починкой сетей. Рыбаки привозили из Риги большие связки пробок, сетное и неводное полотно, мотки пряжи и бечеву. Во дворах и на берегу были разложены небольшие костры — там растапливали смолу, конопатили и смолили лодки. Все побережье было окутано легкой дымкой, всюду чувствовался запах смолы. Эдгар Бангер выкрасил большую моторную лодку отца в зеленый цвет, и, когда краска высохла, рыбаки дружно столкнули ее в море. Старик Клява привел в порядок рыбокоптильню, а лавочник напомнил покупателям, сколько кто набрал в долг за зиму. Из города приходили извещения о сроках векселей: торговцы снастями и скупщики-рыбопромышленники давали знать, что они не забыли о должниках.

Но и это не могло испортить светлого весеннего настроения, охватившего рыбацкий люд. Впереди было долгое лето и богатая осень — казалось, что нескольких богатых уловов хватит на все: можно будет и векселя погасить и кое-чем обзавестись заново.

Как только исчезли дрейфующие ледяные поля, рыбаки вышли в открытое море ставить сети. Товарищами Оскара по лодке были старый Дунис и работник Бангера по прозвищу Джим Косоглазый. Ночи они проводили в море, не отходя от сетей, которым все еще угрожало появление последних, случайных льдин. Кроме того, вешние воды выносили в залив вывороченные с корнями деревья и кусты; они уже не держались на поверхности, а плыли под водою и, пока очередная буря не выбрасывала их на берег, часто запутывались в сетях и рвали их.