Чтение онлайн

— Я говорил вам, что вы его не знаете, если думаете, что можете удрать с Соломоновых островов, не заплатив ему. Гриф — дьявол, но в нем есть прямота и своя справедливость. Я знаю. Я говорил вам, что ради потехи он готов сорить тысячами, а из-за каких-нибудь шести пенсов будет драться, как акула из-за ржавой жестянки. Говорю вам, что я знаю его. Разве он не отдал «Балакулы» Квинслендской миссии, когда она потеряла «Вечернюю звезду» в Сан-Кристобале? А «Балакула» стоила три тысячи фунтов, а не два-три пенса. И не избил ли он Строзерса так, что тот две недели лежал в постели, за недостачу двух фунтов десяти шиллингов при расчете?

— Хоть бы я ослеп! — закричал Гриффите в бессильной злобе.

Помощник продолжал свои разъяснения:

— Говорю вам, только такой же прямой человек, как он сам, смог бы стереть его в порошок, но на Соломоновых островах еще не было такого человека. А нам с вами не одолеть его. Мы чересчур прогнили — до самого нутра. У вас внизу более тысячи двухсот фунтов. Заплатите ему, и делу конец.

Но Гриффитс стиснул зубы и плотно сжал тонкие губы.

— Я одолею его, — пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе или раскаленному медно-красному солнцу, чем к помощнику. Гриффитс отошел от перил и хотел сойти вниз, но снова вернулся. — Смотрите, Якобсен, он будет здесь через четверть часа. Вы за меня? На моей стороне?

— Конечно, я буду за вас. Я выпил весь ваш запас виски, не так ли? А что вы думаете делать?

— Если возможно, постараюсь обойтись без убийства, но платить не стану, — это факт.

Якобсен пожал плечами, спокойно покоряясь судьбе, а Гриффитс спустился в каюту.

Якобсен внимательно следил за шлюпкой, выплывавшей из-за низкого рифа и входившей в пролив. Гриффитс, со следами чернил на большом и указательном пальцах правой руки, вернулся на палубу. Через четверть часа шлюпка подплыла. Человек в сомбреро встал.

— Алло, Гриффитс! — сказал он. — Алло, Якобсен! — Придерживаясь правой рукой за поручни, он обернулся к своим чернокожим спутникам. — А вы, ребята, ждите меня в лодке.

Гриф перепрыгнул через перила на палубу с кошачьей легкостью, хотя весил он, видимо, немало. На нем почти не было одежды, как и на двух других белых. Дешевая майка и повязка вокруг бедер не скрывали его фигуру. При всей массивности его мускулатуры он не казался грузным. Мускулы были мягко-округленные, и, когда он двигался, они плавно скользили под гладкой загорелой кожей. Знойное солнце сожгло его кожу, и она стала темной, как у испанца; светлые усы выглядели нелепо на его смуглом лице, а голубые глаза поражали, как неожиданность. Трудно было поверить, что кожа этого человека была когда-то белой.

— Откуда вас принесло? — спросил Гриффитс, когда они пожали друг другу руки. — Я думал, что вы в Санта-Крусе.

— Я уже побывал там, — ответил новоприбывший. — Переезд мы сделали быстро. «Уондер» находится теперь в бухте Гоома, дожидаясь попутного ветра. Бушмены сообщили мне, что здесь стоит судно, и я приехал взглянуть на него. Ну, как дела?

— Неважно! Навесы для копры почти пусты, а кокосовых орехов не собрали и шести тонн. Женщины бегут с работы из-за лихорадки, и мужчины не могут загнать их обратно в болота. Они все больны. Я бы предложил вам выпить, но мой штурман прикончил последнюю бутылку. Хоть бы послал бог ветерок!

Гриф беззаботно посмотрел на того и другого и рассмеялся.

— А я рад штилю, — сказал он. — Благодаря ему я мог застать вас здесь и повидаться с вами. Мой судовой приказчик откопал ваш маленький счет, и я захватил его с собой.

Штурман вежливо отошел в сторону, предоставив своему шкиперу выкручиваться из затруднения.

— Мне очень жаль, Гриф, чертовски жаль, — сказал Гриффитс, — но у меня нет денег. Повремените еще немного…

Гриф оперся на перила ведущего вниз трапа; он был, видимо, удивлен и огорчен.

— Как, однако, чертовски врут у нас на Соломоновых островах! Ни от кого не добьешься правды. Капитан Йенсен не лучше других. Я был убежден в его честности. А он пять дней назад сказал мне… Желаете знать, что он сказал мне?

Гриффитс облизал губы:

— Продолжайте!

— Он сказал мне, что вы все продали, со всем покончили и собираетесь отплыть на Новые Гебриды.

— Проклятый лгун! — с горячностью воскликнул Гриффитс.

Гриф кивнул головой:

— Я сказал бы то же самое. Он был настолько бессовестен, что уверял меня, будто он сам купил у вас две станции — Маури и Кахулу и заплатил вам тысячу семьсот золотых соверенов за всякий скарб, инвентарь, тару, товары и копру.

Глаза Гриффитса сузились, в них помимо его воли сверкнул огонек, и Гриф заметил это, рассеянно поглядывая на собеседника.

— И Парсонс, ваш агент в Хикимаве, говорил мне, что Фулкрумская компания купила у вас эту станцию. Зачем ему нужно было все это выдумывать?

Гриффитс, измученный солнцем и болезнью, не выдержал. Вся накипевшая в нем горечь отразилась на его лице, скривив его губы.

— Послушайте, Гриф! Зачем вы затеваете со мной эту игру? Вы все знаете. И я знаю, что вы знаете. Так будем говорить начистоту. Да, я продал все и уезжаю. Что вы сделаете с этим?

Гриф пожал плечами. Судя по его лицу, он ни на что не решался. Казалось, он находился в полнейшем недоумении.

— Здесь нет законов, — перечислял Гриффите свои выгоды. — До Тулаги от нас сто пятьдесят миль. У меня в исправности все нужные документы для таможни, и я нахожусь на своем собственном судне. Ничто не помешает мне отплыть. Вы не можете задержать меня из-за ничтожной суммы, которую я вам должен. И клянусь — вы не задержите меня. Намотайте это себе на ус!

Лицо Грифа выражало все большее и большее удивление.

— Вы хотите надуть меня на тысячу двести фунтов, Гриффитс?

— Вот именно, старина. И никакие сильные слова не помогут вам. Поднимается ветер. Лучше отправляйтесь восвояси, пока я стою на месте, или я потоплю ваш челнок.

— В самом деле, Гриффитс, вы говорите почти правильно. Я не могу задержать вас. — Гриф порылся в кошельке, висевшем на поясе для револьвера, и вытащил оттуда измятую бумагу — по-видимому, официальный документ. — Быть может, это остановит вас? Это придется уже вам намотать себе на ус.