Чтение онлайн

Самым мудрым было отправить его в Грецию с Менелаем, под тем предлогом, что бывший соправитель, отказавшись стать фараоном, желает путешествовать. Царь Спарты будет удерживать его в этой далекой стране, где Рамзес и пропадет, забытый всеми. Что касается Нефертари, то по своему изначальному призванию, она станет затворницей в одном из провинциальных храмов.

Шенар вызвал своего парикмахера и мастеров по уходу за телом. Будущий правитель Египта обязан был быть безупречно изысканным.

Великая Супруга Фараона сама объявила при дворе о кончине Сети. В пятнадцатый год своего царствования Фараон обратил лицо к иному миру, к своей небесной матери, которая отныне каждый день будет дарить его миру на заре в образе нового солнца. Его братья боги примут его в райские сады, где, излеченный от смерти, он будет жить в Маат.

Был объявлен траур.

Храмы закрылись, и исполнение ритуалов, за исключением похоронных песнопений утром и вечером, прекратилось. В течение семидесяти дней мужчины не должны были бриться, женщины распустили косы. Никто не ел мяса и не пил вина. Кабинеты писцов опустели, канцелярии погрузились в сон.

Фараон умер. Трон опустел, и Египет вступал в неизвестность. Все боялись этого опасного времени, когда Маат могла навсегда покинуть страну. Несмотря на присутствие царицы и соправителя, вопрос о верховной власти был открытым. Привлеченные этим положением, силы мрака могли проявить себя тысячей способов, чтобы лишить Египет дыхания жизни и поглотить его в своих недрах.

На границе войска держались наготове: новость о смерти Сети, быстро распространившись в чужих землях, может вызвать притязание извне. Хетты и другие воинственные народы могли атаковать район Дельты или устроить массовое вторжение, о котором мечтали также и пираты, и бедуины. Одним своим видом Сети отбивал у них всякую охоту к нападению, а теперь, когда он умер, сможет ли Египет защитить себя?

В самый день кончины, тело Сети было перенесено в залу очищения, на западном берегу Нила. Великая Супруга Фараона возглавила суд, собравшийся, чтобы судить мертвого фараона. Она сама, ее сыновья, визирь, члены совета мудрецов, главные вельможи и придворные принесли присягу, поклявшись говорить правду. И объявили, что Сети был справедливым фараоном, и что они ни в чем не могут его обвинить.

Живые вынесли свой приговор: душа Сети могла отправляться к перевозчику, переправляться через реку, лежащую на пути в иной мир и плыть к звездному берегу. Но нужно было еще превратить его бренное тело в Осириса и мумифицировать его согласно царским ритуалам.

После того, как мастера мумификации извлекут внутренности, обезводят тело усопшего фараона с помощью едкого натра, высушат его на солнце, забальзамируют, ритуалисты обмотают его полосками ткани, Сети отправится в Долину Царей, где выстроена его усыпальница.

Амени, Сетау и Моисей были встревожены: Рамзес замкнулся в молчании. Поблагодарив друзей за их присутствие, он уединился в своих палатах. Одной только Нефертари удавалось обмолвиться с ним несколькими словами, но и она не могла вывести его из отчаяния.

Амени беспокоился еще и потому, что Шенар, в первые дни изобразивший скорбь, подобающую случаю, развернул бурную деятельность, связываясь с вельможами из разных управлений и беря на себя руководство канцелярией страны. На приеме у визиря он подчеркивал свое бескорыстие и заботу о том, чтобы царство по-прежнему процветало, несмотря на период траура.

Туйя должна была усовестить своего старшего сына, но царица не покидала мужа. Воплощая богиню Исиду, она исполняла магическую роль, необходимую для воскрешения души Фараона. До тех пор, пока Осирис-Сети не будет погребен в своем саркофаге, дела этого мира не будут занимать Великую Супругу Фараона.

У Шенара были развязаны руки.

Лев и рыжий пес прижимались к своему хозяину, как будто желая смягчить его страдания.

Пока Сети был жив, будущее улыбалось Рамзесу: достаточно было слушать его советы, повиноваться ему и следовать его примеру. Было бы так просто и радостно царствовать под его руководством! Ни мгновения Рамзес не думал, что он окажется один, без отца, чей взгляд всегда рассеивал тьму.

Пятнадцать лет царствования. Как коротки они были, слишком коротки! Абидос, Карнак, Мемфис, Гелиополис, Гурнах — что ни город, то храм, который будет вечно воспевать славу этого строителя, славу, достойную фараонов древнего Царства. Но отца больше не было, и Рамзесу казалось, что двадцать три года — это слишком юный возраст, чтобы править, и одновременно, что власть — слишком тяжелая ноша.

Действительно ли он заслуживал его, этого непосильного бремени, имени Сына Света?