Чтение онлайн

– Я знаю, это тяжело, но ничего не могу с этим поделать. И ты тоже.

– Марк…

Он поднял руку:

– Пожалуйста, не надо! Это слишком опасно для нас обоих. – Он встал. – Мне надо идти.

– Останься, пожалуйста.

Но Марк знал, что не может остаться. Он направился к выходу, но в дверях остановился и оглянулся. Лицо Порции было искажено страданием, и его сердце рванулось к ней, но он сдержался.

– Мы должны забыть о том, что случилось. Ради нас обоих. Мы рискуем даже нашей дружбой. Это… – Он покачал головой. – Это просто самоубийство, Порция. Это не должно повториться. Никогда.

Марк повернулся и ушел. Стиснув зубы, не смея оглянуться, он быстро шел мимо колоннады, окружающей сад, к помещению рабов.

Когда офицеры, забрызганные грязью, начали собираться на вечернее совещание, Марк выложил на небольшой стол у стены палатки восковые таблички и стило из слоновой кости. По козлиным шкурам над головой стучали капли дождя, вдалеке время от времени гремел гром. Цезарь вызвал военных трибунов и старших центурионов, которых он отобрал для кампании. Все трибуны были молодые люди в туниках из превосходной пряжи и в плащах. Центурионы были намного старше. Самым молодым из них было лет двадцать с небольшим, а у тех, кто постарше, лица были в морщинах, со шрамами, свидетельствующими о многолетних кампаниях по всей Римской империи. Они составляли костяк легионов, сильные, выносливые солдаты, на которых можно было положиться. Они первыми шли в атаку и последними отступали.

«Такие же солдаты, как Тит», – тепло подумал Марк.

– Я тебя знаю?

Марк обернулся на голос и увидел мускулистого юношу лет двадцати. У него были светлые волосы, коротко подстриженные и редеющие на висках. Преждевременное облысение скоро подпортит его хорошую внешность. Марк сразу его узнал, хотя прошли месяцы со времени их первой и последней встречи в Риме. Это был Квинт Помпей, муж Порции. Марку уже тогда он сразу не понравился. И эта неприязнь усилилась еще больше, когда он понял, что Порция несчастна.

– Возможно. Я принадлежу к дому Цезаря. Теперь я – его писарь.

– Ах, наверное, поэтому, – с сомнением кивнул Квинт. – Но кажется, в тебе есть что-то еще, чего я не могу определить. Кстати, раб, ты должен называть меня «хозяин».

– Я не раб, – холодно возразил Марк. – Цезарь дал мне свободу.

– Да? – разочарованно произнес Квинт. – Но не обольщайся насчет своего положения. Я – военный трибун. Ты должен называть меня «господин». Это понятно, писарь?

– Да… господин, – ответил Марк, чуть-чуть склонив голову.

– Я бы посоветовал тебе относиться ко мне с большим уважением. – Квинт сунул большие пальцы за пояс и расставил локти. – Ты знаешь, кто я?

– А ты что, забыл? – с невинным видом спросил Марк.

Квинт нахмурился, глаза его расширились. Он понял, что над ним насмехаются. Он выпрямился во весь рост и оказался на голову выше Марка.

– Я – Квинт Помпей. Это имя должно что-то значить даже для такого простого маленького болвана, как ты, писарь. И еще я – родственник Цезаря благодаря браку, так что на твоем месте я следил бы за собой.

Он еще раз взглянул на Марка и отошел к другим младшим трибунам, которые сидели на скамьях, поставленных для офицеров. Они разговаривали и громко смеялись, не обращая внимания на недовольные лица центурионов и кое-кого из старших трибунов. Марк был уверен, что Титу тоже не понравились бы эти молодые люди.

Последний офицер занял свое место, и наступила короткая пауза. В палатку вошел внушительного вида солдат с курчавыми седыми волосами и произнес громким низким голосом:

– Прибыл командующий!

Разговоры мигом стихли. Все в палатке вскочили, когда появился Цезарь и сразу прошел к карте, висящей в деревянной раме. Встав возле карты, он кивнул ветерану, который объявил о его приходе:

– Спасибо, префект лагеря.

Пожилой ветеран остался стоять у входа в палатку. Цезарь повернулся и обвел взглядом офицеров, с улыбкой посмотрев на Марка.

– Пожалуйста, садитесь, господа.

Скамьи скрипнули, и офицеры с шумом стали рассаживаться поудобнее. Марк взял стило, готовый записывать. Цезарь собрался с мыслями, сделал глубокий вдох и заговорил ясным, отчетливым голосом, заглушая шум дождя, барабанящего по палатке:

– Завтра на рассвете мы выступаем в Апеннины. Там мы будем выслеживать мятежных рабов и уничтожать их отряды. Мы убьем или возьмем в плен их вожака, Брикса. Вас выбрали для выполнения этой задачи. Кое-кого из вас я знаю, с некоторыми в прошлом воевал вместе, например с центурионом Корвом.

Он показал на мускулистого офицера, сидевшего в середине ряда. Они обменялись улыбками и кивком. Марк старался записывать все, но понимал, что надо ограничить свои записи только самым важным. Цезарь продолжил:

– Остальных из вас рекомендовал Лабиен. Я надеюсь, вы оправдаете его выбор. Любой, кто разочарует меня, будет уволен и отправлен домой. Я не потерплю трусов, дураков и лентяев. Считайте это возможностью проверить себя и людей, которыми вы командуете. Это будет лучшей подготовкой к тому, что вас ждет, когда я поведу объединенную армию против Галлии. Я знаю, что некоторые из вас думают, будто мятежники и разбойники в горах – это ничто. Вы считаете их голодными, жалкими негодяями, плохо обученными и плохо вооруженными. И несомненно, менее опытные из вас думают, что с ними будет быстро покончено.

Он ненадолго замолчал. Марк торопливо все записал и приготовил новую табличку.

– В действительности нас ждет трудная борьба. Несколько дней назад мои телохранители и я наткнулись на горстку мятежников по дороге из Рима. Они умные. Они окружили нас, прежде чем мы поняли, что мы в ловушке. Сноровка – не единственное их преимущество. Они знают горы. Они знают все тропинки и будут использовать их, чтобы перехитрить нас. Поэтому мой план такой: мы должны выслать две колонны. Одна пойдет на юг к Корфинию… – Он повернулся к карте и показал на ней город. – Этой колонной будет командовать легат Бальб. С ним пойдет большая часть Девятого легиона. В это время я поведу основные силы на север, к Мутине. Вот сюда.