Чтение онлайн

У Марка в груди потеплело от вспыхнувшей надежды.

– Это был Луп!

– Да, Луп.

– Где он? Ты говоришь, новость плохая? – Марк встревожился. – Я его здесь не видел. Пошли за ним!

– Я не могу. – Брикс поджал губы. – Он был со мной, когда я выступил против Цезаря. Последний раз я видел его прямо перед нашей атакой на линию римлян.

– Он взят в плен?

– Я не знаю, Марк.

– Или убит?

Брикс вздохнул:

– Раба, взятого с оружием в руках, убивают. Было бы лучше, если бы он был мертв. Это лучше, чем быть распятым.

– Распятым? – Марк похолодел. – Нет… Только не Луп. Цезарь не позволит. Луп – его писарь. То есть был…

– Это не будет иметь значения, если его схватят с мечом в руке.

Марк замолчал, вспоминая своего друга. Потом неуверенно посмотрел на Брикса:

– Я никогда не считал Лупа бойцом. Сомневаюсь, что он научился сражаться.

– В нашем лагере много таких, кто никогда раньше не принимал участия в сражениях. Но они быстро узнают, что за свободу надо драться и, если нужно, умереть. Вот чему учил нас твой отец. Многие помнят этот урок и чтят его заветы. – Он сжал плечо Марка. – Когда повсюду разойдется весть о том, что явился новый Спартак и он готов возглавить восстание, под его штандарт соберутся рабы со всей Италии. На этот раз уже никто не встанет между нами и свободой. Мы победим Рим.

Марк заставил себя улыбнуться в ответ. Его беспокоила мечта, которую лелеял Брикс. Хотя мальчик успел свыкнуться с тем фактом, что он – сын Спартака, может ли его кровное родство служить гарантией того, что он достигнет такого же величия?

Брикс отпустил плечо Марка и устало улыбнулся:

– Я плохой хозяин. О чем я думаю? Ты ведь замерз и голоден. И конечно, очень устал. Пойдем сядем у очага. Я велю принести еды и вина, и мы сможем поговорить.

Он хлопнул в ладоши и резко крикнул:

– Сервилия!

Женщина, хлопотавшая у очага, сжалась, как побитая собака, и быстро подбежала к ним. Склонив голову, она встала перед Бриксом. При свете огня Марк увидел синяки на ее немытой коже и грязь на локонах ее длинных темных волос.

– Принеси мяса, хлеба и разбавленного вина. И сушеных фиг, если остались.

– Да, хозяин.

– Немедленно. Иди же!

Она повернулась и поспешила к арке, ведущей в небольшую пристройку у задней стены хижины. Когда она исчезла, Брикс подвел Марка к огню и усадил на шкуры, сложенные возле очага. Окутанный теплом, Марк позволил себе немного понежиться, избавившись от того ужаса, который он чувствовал перед толпой. Хотя опасность миновала, потребовалось время, чтобы он успокоился и у него перестали дрожать руки.

Брикс перекинул перевязь через голову, и ножны упали на пол рядом с другой кучей шкур. Он развязал ремни кирасы и положил ее рядом с мечом, а затем облегченно вздохнул и опустился на шкуры рядом с Марком.

– Ты стал меньше хромать, – заметил Марк. – Намного меньше, чем в школе Порцинона.

– На самом деле хромота была не такой сильной, как я изображал, – усмехнулся Брикс. – Когда меня ранили, я поклялся, что никогда больше не буду сражаться на арене ради удовольствия римлян. Но хотя ранение сильно повлияло на мою скорость, я опасался, что Порцинон все равно заставит меня драться. И я притворился, что сильно хромаю. Мне удалось обмануть школьного хирурга, и он объявил, что для арены я не гожусь. Вот меня и послали на кухню.

– Понятно, – кивнул Марк. – Но как получилось, что ты оказался здесь и командуешь этим лагерем?

– После нашего с тобой последнего разговора – помнишь, когда тебя везли в Рим, – я направился на север, в горы. Вскоре я встретил отряд восставших. Они привели меня сюда. Мандрак был их вожаком, он принимал участие в восстании Спартака, хотя в то время был еще мальчиком, не намного старше, чем ты сейчас. Он узнал меня, а когда я рассказал ему, что сын Спартака жив и однажды поднимет новое восстание против Рима, он передал командование мне. После этого мы увеличили количество и размах нападений на врага и собрали больше людей. Сначала они не спешили присоединяться к нам, но когда новость о наших победах распространилась, а с нею и известие о наследнике Спартака, они перешли на нашу сторону. – У Брикса заблестели глаза. – Марк, у нас тысячи вооруженных повстанцев в таких лагерях, как этот, по всем Апеннинам. С тобой в качестве номинального вождя количество восставших быстро возрастет. Скоро мы спустимся с гор и встретимся с римскими легионами на поле боя, и на этот раз победа будет за нами.

Женщина-рабыня появилась с подносом в одной руке и с кувшином и двумя серебряными кубками в другой. Она быстро подошла к очагу и поставила поднос с едой между Бриксом и Марком. Потом попятилась и молча встала, склонив голову. Брикс не обращал на нее внимания. Он положил мясо на деревянную тарелку и протянул ее Марку.

– Вот. Думаю, ты голоден.

Марк взял тарелку и сразу стал есть, зубами разрывая баранину. Брикс с улыбкой наблюдал за ним. Потом передал ему небольшой круглый хлебец и кубок разбавленного вина. Марк благодарно кивнул и продолжил есть, пока не почувствовал, что насытился. Наконец он со вздохом отодвинул тарелку.

Брикс, который ел гораздо медленнее, поднял голову:

– Тебе положить еще или ты хочешь что-нибудь другое? Фрукты? Фиги, пирог с финиками?

– Нет, спасибо. Я сыт.

Брикс щелкнул пальцами, подзывая женщину:

– Подложи дров в очаг. Потом оставь нас одних.

– Да, хозяин.

Она взяла несколько поленьев из кучи рядом с очагом, сунула их в огонь, попятилась к стене и исчезла в боковой двери. Когда кожаный занавес опустился, Марк какое-то время хмуро смотрел на него.

– Я думал, ты сражаешься, чтобы покончить с рабством, – сказал он.

– Что? – не сразу понял Брикс. – А-а, ты о ней. Не обращай на нее внимания, Марк. Пора римлянам узнать, что приходится выносить рабам.

– Не понимаю. Ты против рабства или за рабство?

– Конечно против. И когда Рим больше не будет владеть нами, тогда и Сервилия тоже станет свободной. А до тех пор она – моя рабыня.

– Но…

– Достаточно, Марк. Не будем обсуждать эту тему. Сервилия заслуживает подобного отношения. Так она обращалась с другими. Это ясно?

Марк кивнул, удивленный и немного испуганный жестокостью последних слов Брикса. Они замолчали, и Марк стал смотреть на огонь, погрузившись в свои мысли. Его беспокоил план Брикса. Не говоря уже о перспективе быть номинальным вождем нового восстания, Марк очень сомневался, что мятежники смогут противостоять римским легионам. Даже если десятки тысяч рабов убегут от своих хозяев и присоединятся к мятежу, у них не будет ни умения, ни опыта легионеров. Лишь немногие из мятежников были гладиаторами или имели скромный опыт сражений. Марк сам наблюдал, какое огромное преимущество имеет тренированный боец над новобранцем, каким бы активным тот ни был.