Чтение онлайн

– Вижу.

– Через нее смотрят и наводят так, чтобы мушка на конце дула совпадала с прорезью. На держи, – сказал Довт, передавая Хасану ружье. – Попробуй сам. Ты понял, как надо?

Хасан кивнул и взял ружье. Зажмурив один глаз, он стал целиться. Мушка плясала перед глазом и никак не хотела остановиться.

– Ну, прицелился?

– Прицелился. Только мушка не стоит на месте.

– Значит, руки у тебя дрожат. А руки мужчины должны быть крепкие, как железо.

Хасан сильнее сжал ложе.

– Э, парень! Так не пойдет. Разве можно напрягаться? – Довт похлопал Хасана по рукам. – Расслабь их, чтобы были как плети. Вот так! А теперь спускай курок. И приклад надо прижимать к себе сильнее не то так отбросит…

Хасан нажал курок. Глаза его горели от радости. Довт взял у него ружье и протянул Хусену.

– А ну, бычок, прицелься и ты.

Стараясь закрыть один глаз, Хусен невольно прикрыл оба.

Старик засмеялся.

– Ты что же, с закрытыми глазами хочешь целиться? Зажмурь вот этот, – сказал он, кладя ладонь на левый глаз Хусена.

Но едва Довт убрал руку, закрылся и второй глаз.

– Отдай лучше ружье, – сказал Хасан, – твои глаза для этого дела не годятся.

– Отчего же не годятся? Он просто не умеет закрывать один глаз. Это не беда, научится. Правда бычок? – закончил Довт, по гладив Хусена по голове.

Хусен рассеянно кивнул. Ему было досадно, что он не сладил с ружьем.

– Ну ладно, дети. Теперь идите в лес, не то поздно уже будет. Удачи вам! Живите долго!

Хасан готов был бежать. Он теперь умеет делать то, что для него так важно, только бы пострелять побольше!

Быстрее в лес, в такое место, где никого нет!

Братья быстро идут по степи почти бегут: А по дороге опасно. Не дай бог, кто-нибудь встретится, спросит, что в шубе, придется врать… Уж лучше идти по степи. Они поднялись по склону и спустились в Тэлги-балку.

Хасан приостановился, внимательно всмотрелся в копны сена, особенно туда, где стоял шалаш. Хусен тоже смотрел в ту сторону, но он не знал, что искал брат. А Хасан все не отрывал глаз. Он-то знал, чья там паслась лошадь на привязи.

Вот из шалаша вышел мужчина, сел на коня и поскакал. Хасан потянулся к винтовке, но вовремя спохватился, сообразив, что с такого расстояния у него не получится, и махнул рукой.

– Уж очень далеко! – с досадой проговорил он, – Зря мы не пошли низом! Ну ладно, он еще вернется.

Хусен, ничего толком не понимая, спросил:

– А кто это Хасан?

– Потом узнаешь.

И оттого, каким тоном ответил брат, Хусен вдруг догадался, что это, наверно, Саад. Догадался и рассердился на Хасана: «Подумаешь, не может сказать как человек! Я же не маленький. И во всем ему помогаю! Неужели боится меня? Боится, что буду болтать, если узнаю, что он собирается сделать с Саадом? А я ведь и так все знаю!»

– Давай посидим, отдохнем, – предложил Хасан, как только всадник скрылся из глаз. – Неудачный у нас сегодня день…

Он положил на землю шубу и сел на пригорок. Хусен, не говоря ни слова, устроился рядом. Непонятно ему было, отчего это сегодняшний день кажется брату неудачным. Но спрашивать не хотелось.

А Хасан достал из-за пазухи сухой табачный лист и стал растирать его ладонями. Хусен удивленно посмотрел.

– Знаешь, где я его взял? – спросил Хасан.

– У Довта, наверно, украл?

– Не украл, а просто взял!

– Какая разница? – пожал плечами Хусен.

– Очень большая. Когда крадут, взламывают двери и окна и уносят все. А я был в доме, где много табаку, и взял только два листика.

Хусен думал иначе, но спорить не стал.

– Сейчас покурю, и пойдем, – сказал Хасан и достал из шапки тонкий, как бумага, листок рубашки кукурузного початка.

От первой же затяжки он так захлебнулся, что долго не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Глаза расширились и остановились. Когда Хусен спросил, что с ним, Хасан ничего не мог сказать, только мотал головой. Наконец, немного придя в себя, он с остервенением закинул злосчастную самокрутку и пробурчал:

– Вот это табак! Надо же, какой злой!

– Краденый, видать, злой, – засмеялся Хусен. – Не надо было воровать.

– «Воровать, воровать», – обозлился Хасан. – У тебя, я смотрю язык очень уже развязался. Вставай-ка лучше, если не прилип.

В лесу он еще раз попробовал покурить. На этот раз взял табаку совсем мало, и все прошло как надо. Хусен подождал, думал: вот покурит брат и примутся они за работу. Но Хасан и не собирался. Он все дальше углублялся в лес, чтобы ружейных выстрелов никто не услышал. А Хусен считал, что они пришли за дровами, и потому не понимал, зачем время терять – все идти и идти.

– Хасан, и здесь ведь можно нарубить хороших дров, куда ты идешь?

Хусену надоело продираться сквозь кусты. Он очень устал. Шутка ли, от самого села, как звери, пробираются – не по дороге, не по тропинке, а все так, чтобы людей не повстречать. И сейчас идут сквозь густой лес, сплошь поросший кустарником. Ветки хлещут по лицу, от боли плакать хочется.

– Ты не болтай, а лучше поторапливайся. Я знаю, куда иду.

Но вот вышли на полянку с высокой, почти по колено, травой и наконец остановились. Листва на деревьях уже желтая, а трава на поляне на удивление зеленая. Это отава, что вырастает после первой косьбы.

Хасан бережно извлек винтовку.

– Теперь рассмотрим как следует, понял наконец, почему я ушел подальше?

Ружье это было куда тяжелее, чем у Довта. Стиснув зубы, Хасан потянул затвор, и патрон сам вошел в ствол. Хасан это впервые видел, но все понял. Он уже не раз пробовал затвор.

Прицелившись, как научил его Довт, Хасан раздумывал:

– Во что бы выстрелить?

– Вон в ту грушу, – предложил Хусен, показывая на дерево.

Хасан прижал покрепче к плечу ружье и положил палец на курок. Не только руки и подбородок – все у него дрожало, как в лихорадке, чтобы остановить дрожь, Хасан сжал зубы, и… в это мгновение неожиданно раздался выстрел. Хасану показалось, что кто-то со всей силой ударил его кулаком в плечо. Он подался назад, но не упал.