Сыновья профессора
Шрифт:
Выйдя на улицу, Делвер закурил, огляделся и медленно, немного вразвалку побрел вдоль больничного забора. Тут только он почувствовал, как ужасно устал за эти сумасшедшие несколько рабочих недель.
На углу помещался знакомый буфет — одна из тех рижских пивнушек, где надежный клиент может иной раз хватить и чего-нибудь покрепче. Убедившись в том, что сюда редко заглядывают работники больницы, вероятно опасаясь, как бы их не увидели сослуживцы. Анс Делвер иногда выбегал на минутку из операционной, чтобы в этом укромном местечке съесть бутерброд, выпить лимонаду, а порой, когда глаза уж совсем слипаются от усталости, на время отогнать ее рюмкой коньяку.
Сейчас, проходя мимо «своего» буфета, он вдруг решил зайти туда, посидеть у покрытого стеклом столика, послушать людской гомон. Желание это было так неодолимо, что Делвер широко распахнул дверь и шагнул через порог.
В нос шибануло кислым запахом пива, буфетчик, здороваясь, кивнул своему гостю и огорченно развел руками: все столы были заняты. В углу несколько человек усердно прикладывались к кружкам, одни уже мычал что-то нечленораздельное.
За столиком везде входа сидел лишь одни посетитель. Делвер взглянул на него и удивленно сложил губы, точно собираясь свистнуть. Такая спина, такие плечи, такие волосы были во всей Риге только у одного человека, и этого человека звали Виктор Вецапинь.
Делвер медленно обошел столик, сел на свободный стул и молча выпустил огромный клуб дыма. Виктор посмотрел на него, так же молча налил стояли лимонада и выпил одним духом.
— Какими судьбами в наших краях? — Делвер заговорил первый и протянул Виктору руку.
— Да так престо.
— За отцом присматриваете? Ему, брат, сторожей уже не нужно: ходят по больнице, как бог.
— Да? — спросил Виктор, не отводя взгляда от окна, в которое была видна улица, зеленый деревянный забор и в конце его тяжелые больничные ворота. Потом он опять налил себе лимонаду и, отпив глоток, стал вертеть в пальцах стакан.
— Что за терт? — удивился Делвер. — Неужели студенты нынче полощут зубы фруктовой водичкой?
— Бывает, — уклонился от прямого ответа Виктор. Кажется, он не очень-то обрадовался встрече с Делвером.
— Так не годится! — Делвер отодвинул в сторону лимонад и. повернувшись к стойке, сделал знак буфетчику: — Отец, две «моих»!
Через минуту на столике стояли стаканы, до половины наполненные прозрачной коричневой жидкостью. Делвер через плечо протянул две десятки.
— Не нужно! — махнул он рукой, когда буфетчик стал рыться по карманам в поисках сдачи.
— Коньяк? — равнодушно спросил Виктор.
— Должен быть «пять звездочек». — Склонясь над стаканом. Делвер вдохнул острый аромат напитка. — Армянский. я другого не пью. Итак!
Он поднял стакан, хотел чокнуться и… остановился Виктор показался ему натянутой пружиной, которая уже звенит от напряжения и вот-вот может лопнуть.
— Извините. — Он встал и, кивнув Делверу, добавил: — У меня нет ни минуты времени, я очень спешу.
Едва он вышел, Делвер повернулся к окну. Вдоль зеленого забора семенили две старушонки, а от больничных ворот шла молодая женщина.
Делвера вдруг бросило в жар. Эти волнистые, темные волосы с шелковистым отливом, эта хрупкая, необычайно гибкая фигура, это светло-коричневое облегающее платье, которое он видит почти каждый день…
И вот через улицу перешел атлетически сложений юноша. Они поздоровались, Виктор взял Айну под руку.
Делвер прикрыл глаза.
Он девушку эту к себе возьмет И будет с ней жить счастливо!вдруг завопил неимоверно высоким голосом какой-то маленький неказистый мужичонка.
— Чего орешь, будто тебя режут! — Буфетчик постучал ножом по тарелке. — Если хочешь орать, ступай в оперу.
«Да, дружище, — подумал Делвер, взглядом отыскав нарушителя тишины. — Твой мотивчик неплох, только в жизни все гораздо сложнее, чем в песне!»
Он с яростью схватил стакан коньяку и хотел поднести его ко рту, однако обычно приятный запах показался ему тошнотворно сладким, и стакан опять очутился на столе.
— Усталость, — вяло усмехнулся Делвер. — Даже коньяк опротивел.
За соседним столиком опять что-то запели. Делвер уже не слушал.
«Надо на рыбалку съездить, — подумал он. — Да как можно скорее, не то плохо будет! Расставить в реке коши на раков, развести костерок и посидеть до утра. Все как рукой снимет!»
И тут же язвительно усмехнулся: наоборот! В одиночестве у костра мрачные мысли как раз и полезут в голову.
А почему в одиночестве? На майские праздники у него в гостях был Петер Вецапинь. Тогда он ушел вместе с Айной. А теперь?
Делвер громко свистнул.
«Где ты теперь, Петер, разочарованный и покинутый влюбленный? Едем-ка со мной на рыбалку, размыкаем горе у костра! Зачем же мне мыкаться одному?!»
Идея порой придает человеку силы. Бодрый, взвинченный. Делвер выскочил на улицу.
«Вот чудеса! — Буфетчик не верил своим глазам: оба стакана коньяку остались нетронутыми. — И чего заказывать, раз не можешь выпить?!»
16
В ту субботу, когда Петер с Делвером собирались на ловлю раков, над городом нависли темные тучи. Опасаясь, что Петер раздумает и останется в Риге, Делвер на всякий случай позвонил ему днем на завод. Однако Петер ответил кратко, что намерений своих не изменил и в половине шестого будет на автобусной станции.
Кто опишет летнюю Ригу к концу субботнего рабочего дня! Легковые машины мчатся по трассам, ведущим за город. Как тяжело груженные пароходы, покачиваются автобусы. Уносят тысячи людей на взморье электрички. Город полон шума и оживления, и регулировщикам хватает работы — в спешке мы часто забываем об осторожности.