Сыщик для феи
Шрифт:
После твоего рождения я пыталась взять в свои руки воспитание и защиту наследницы. На нашу беду, неразумие королевы лишило нас возможности знать друг друга с дней твоего младенчества, лишило возможности с каплями материнского молока впитать всю важность миссии, возложенной на каждую новую Деву. Но я благодарна твоей взбалмошной воспитательнице, как бы то ни было, она дала тебе Знание, охранила от невзгод, и что весьма важно, она соблюла твою девственность в неприкосновенности. Однако теперь ты вошла в самый цвет юности и точно так, как, вырастая, расстаешься с любимыми игрушками, пришло время проститься и с Делли… Я уж не говорю о тех чужаках, которые ее сопровождают. Хотя один из них, кажется, тебе небезразличен?
Ответом на лобовой вопрос Повелительницы драконов было стойкое молчание, послужившее невольным подтверждением завидной проницательности волшебницы и подстегнувшее ту к новым откровениям.
– Одно лишь твое согласие, и все, буквально все, в твоих руках! Яви свою доброту, награди за преданность верных слуг. В конце концов, если при помощи Делли тебе покорится и этот народ, люди во всех пределах воздадут тебе почести как величайшему миротворцу. Что ж ты молчишь, девочка моя?
– Я хочу видеть своего жениха!
Прозвучи слова эти гордо и безапелляционно, как умела, да что греха таить, и любила высказывать просьбы наследница престола, я бы, пожалуй, воспрял духом и ускорил шаг, рискуя привлечь подозрения встречной нечисти. Но речь Маши звучала тихо и неуверенно, словно от руки спящего без задних ног королевича могло прийти избавление.
– Ты хочешь проститься с ним? – с ноткой недоверия, но словно невзначай, поинтересовалась Светоносная Дева. – Быть может, и след сказать ему последние слова, но стоит ли? Я сама позабочусь о его судьбе. Он станет величайшим королем, если желаешь, даже императором, и он будет всегда беззаветно предан тебе. А память о помолвке, обо всей этой истории… К чему Элизею лишняя боль? Он весьма подающий надежды королевич и будет счастлив с другой, я тебе это обещаю. И можешь мне поверить, он никогда не вспомнит об этих днях.
– Я не хочу этого. – В голосе принцессы слышалась уже хорошо знакомая упрямая нотка.
– Быть может, ты и права, – тут же парировала скользкая, точно олимпийский каток, Дева. – Если вдуматься, увлекшись фантомом, он изменил тебе. Измена должна быть примерно наказана. В твоей воле покарать злодея за непостоянство.
– Я хочу поцеловать Элизея!
– Целовать?! Ты понимаешь, о чем просишь? Он никогда не проснется, если в твоем поцелуе недостаточно любви. А памятуя, какими глазами ты смотрела на витязя, сопровождавшего вас… Впрочем, если ты намерена казнить изменника таким способом. Что ж, одно слово, и он в твоей власти.
В этот момент общение высокопоставленных дам было внезапно прервано появлением третьего лица, вернее, третьего голоса. Судя по тому, что неизвестный ворвался в апартаменты после краткого стука без доклада, положение он занимал явно не маленькое.
– Повелительница! – бухаясь, по всей видимости, вернее, слышимости, на колени, залепетал неведомый магнат. – Произошло ужасное!
– Ну что еще? – резко оборвала его Дева Железной Воли.
– Жабы, которых вчера вы изволили приказать выпустить в наши болота… У них с собой была какая-то водоросль, она размножается столь быстро, что слуги не успевают вылавливать ее из воды!
– Безмозглые твари! – устало выругалась старая волшебница. – Возьми еще слуг, дай сачки псеголовцам, козерогам, какая разница!
– Беда в другом, Повелительница, – со слезой в голосе взмолился ревнитель чистоты болотных вод. – Жабы едят эту водоросль, и их кожа становится красной, как закатное солнце! Мы разоримся!
– M-м! – простонала Дева. – Ладно, ступай. Ступай! Сейчас не до того! Я все решу. Вот видишь, Маша, от какой-то ничтожной водоросли зависит благополучие великого народа. Придется объявить, что мы пускаем в обращение жабсы нового вида. Ступай, я тебе сказала!
Грубый окрик явно предназначался не грусской принцессе, а вот следущий, прозвучавший совсем рядом, относился и вовсе к нам.
– Куда?! – Мужичара с ярко выраженными медвежьими очертаниями лица и такими же грубыми манерами преградил нам путь. За его спиной возвышалась еще дюжина подобных личностей, точно выштампованных по одной мерке.
– Гр-р! – пытаясь выглядеть как можно более правдоподобно, зарычал Вадюня.
Медведоиды удивленно переглянулись.
– Чего это он? Совсем, что ли, дикий? Другой пароль нынче, ступайте отседова!
Дубина в руках Вадима открыла глаза, а затем и рот.
– Повелительница приказала доставить фею во дворец, – проскрипел лешак.
– Не велено! Поворачивай!
– Но приказ… – попробовал возразить лесовик.
– Пор-рвем! – взревела, не сговариваясь, болотная стража.
– Все, уходим, уходим. – Мы развернулись, демонстрируя мрачным тварям спины, сделали три шага и…
Заряженный магической силой гребень вылетел из-за плеча феи, точно ручная граната, и под ногами лягушачьей охраны сами собой из-под земли потянулись толстенные деревья, переплетающиеся кронами и разбрасывающие во все стороны узловатые корни.
– За мной! – завопил лесовичок, вырываясь из рук Вадима и устремляясь с неожиданной для его нескладной конструкции скоростью в волшебную чащу. – Скорее-скорее! Торопитесь!
Доносившийся из ветвей верхнего яруса медвежий рев недвусмысленно свидетельствовал, что на ближайшее время мы избавлены от таких условностей, как пропуска, пароли и прочие глупости в этом роде. Позади нас послышался ужасающий грохот, заставляющий землю вздрогнуть, и сирена драконьего рева окончательно расправилась с утренней тишиной. Вдохновленные условным знаком кобольды радостно вышибли подпорки из-под ангара ящеров. Но времени ликовать не было.
– Скорее! Скорее! Бегом! – торопил леший, проходя сквозь чащобу, как нож в масло. Толстенные деревья поджимали корни и поднимали ветви при его приближении, чтобы тотчас сомкнуться за нами. Кусты сворачивались, точно павлиньи хвосты, норовя податься в сторону.
– Только бы она не поставила магическую защиту, – на бегу бормотала фея. – Иначе нам не войти.
– Скорее-скорее! – подгонял нас леший, мча вперед, точно огонек лесного пожара.
Чертог уже виднелся сквозь все новые и новые ветви вытягивающихся из-под земли деревьев, вплотную подступающих к мраморному дворцу, до нелепого странно смотревшемуся в болотном краю. Вот послышался звон разбитого стекла. Толстенная ветвь, точно боксерский прямой в голову, резко выстрелила в рост, вышибая одно из окон. Затем еще одна. Казалось, всего несколько мгновений, и пресловутый чертог Светоносной Девы постигнет судьба Великого города, представшего взору Маугли. Джунгли проглотят его, не подавившись.