Чтение онлайн

Сыщик едва успел заслонить дверь.

— Кого вы ощиплете?

— Кольку Воробья!

— Слишком мал для такого дела!

— Верно. — Марья Васильевна бессильно опустилась на табуретку и вдруг опять вскочила, хищно выпустив когти: — Ощиплю!

— Кого? — повис на ней Шарик.

— Артиста! Амазонского! В пух и прах!

Шарик с большим трудом внушил Муркиной, что для того, чтобы кого-нибудь с полным правом ощипать в пух и прах, нужны неопровержимые улики. А для этого ему, Шарику, необходимо наведаться к артисту и добыть образец почерка. Если почерк Амазонского будет соответствовать почерку, каким написано письмо, тогда…

— О, тогда, тогда… — Марья Васильевна достала маникюрный прибор и стала точить пилочкой когти.

Сыщик сел на лавочку возле подъезда, где жил Попугай-Амазонский, и уставился на цветник, который был разбит около дома. Стояла безветренная погода, ни один листок не колыхался на газоне. Белые цветы табака поникли и закрылись, оберегая свое нежное нутро от жары. И, странно, только один белый цветок широко расставил во все стороны лепестки и… вместе со стеблем медленно поворачивался вокруг своей оси. Шарик закрыл глаза и потряс головой.

«Вот жарища», — подумал он.

Когда он снова посмотрел на цветок, тот стоял спокойно, как сотни других.

Вот здесь бы и присмотреться Шарику повнимательней к этому цветку! Он увидел бы много интересного…

Он обнаружил бы, что внутри цветка нету тычинок, а на их месте — отверстие, которое ведет в пустой стебель. Стебель этот не имеет корней и уходит глубоко под землю. Там, в одном из кротовых тоннелей, пустотелый стебель заканчивается двумя трубочками, которые вставлены в уши хомяка-слухача. Хомяк поворачивает в разные стороны цветок-звукоуловитель и подслушивает, что происходит во дворе.

Шарик, конечно, был очень наблюдательным сыщиком, но этот любопытный цветок он оставил без внимания, чем создал себе много дополнительных хлопот.

Его размышления о том, как, не вызывая подозрений, появиться у Амазонского, прервал Иван Иванович Слон.

Активный общественник направился к подъезду, около которого сидел Шарик.

— Ну что за народ! — сокрушенно бормотал Иван Иванович. — Это просто какой-то невозможный народ!

— О ком это вы, Иван Иванович? — окликнул его Шарж.

— А, это вы, Шарик. Еще раз здравствуйте. Понимаете, завтра у нас должен быть воскресник. Еще месяц назад на общем собрании жильцов я предложил убрать вон ту свалку, — Слон хоботом показал в угол двора, — и устроить там сад. Вы знаете, как все жильцы обрадовались! Единогласно проголосовали «за». А теперь что получается? Я обошел четыре подъезда, и только один Семен Семенович Муравей из семнадцатой квартиры изъявил готовность выйти завтра во двор с лопатой. Остальным, видите ли, некогда. У всех появились неотложные дела. Это, заметьте, в выходной день! Никакой солидарности! Зачем тогда было голосовать?

— Собеседники не подозревали, что в каком-нибудь метре от них, под землей, хомяк, услышав слово «воскресник», насторожился и тихонько повернул цветок-звукоуловитель к Ивану Ивановичу и Шарику. Когда Слон закончил свою речь, хомяк выдернул из ушей слуховые трубки и по бесконечным коридорам стремглав помчался к Кроту. Он мчался в пещеру, вырытую под свалкой.

— Иван Иванович достал простыню, которой пользовался вместо носового платка, и утер вспотевший шишковатый лоб.

— И Шарика осенило!

— Иван Иванович, — сказал он торопливо, — вы мне не поможете провести одну операцию?

— Слон, польщенный оказанным доверием, слегка порозовел.

— Разумеется. Что я должен сделать?

— Вы поможете мне накрыть преступника.

— Понятно. — Слон достал простыню и растянул её за углы. — Этим можно?

— Вы меня не так поняли. Накрыть — значит уличить.

— Прекрасно. Преступник вооружен? Шарик подумал и сказал:

— Не знаю. Скорее всего да.

— Прекрасно. Тогда нужно что-нибудь с собой взять. Хотя бы вон то бревно.

Иван Иванович быстро принес со свалки здоровенное бревно, утыканное страшными ржавыми гвоздями. Он хоботом покрутил в воздухе гигантскую палицу:

— Ну как, подойдет?

— Подождите, Иван Иванович, я объясню вам мой план. Оружие сейчас не нужно. Нам необходимо незаметно добыть у преступника образец его почерка и сличить вот с этим письмом.

— А потом что?

— А потом, если почерк сойдется, преступника необходимо задержать и допросить. Он скажет, где находится похищенный им Захар.

Иван Иванович подумал и сказал:

— А если преступник заподозрит что-то неладное и удерет, пока мы будем сличать почерк?

Шарик ничего не смог ответить на этот резонный вопрос.

— А если, — продолжал Иван Иванович, — преступник поймет, зачем мы явились, и набросится на нас?

Шарик и на это не смог ничего возразить.

— Вот здесь-то, — подвел итог Иван Иванович, — нам и понадобится бревно.

— Постойте, — слабо защищался Шарик, — мы как ни в чем не бывало придем к преступнику звать его на воскресник. А у нас бревно. Это подозрительно.

— А почему вы думаете, Шарик, что мы должны быть без бревна? Как ни в чем не бывало придем с бревном. Зайдем, скажем: приходите, мол, на воскресник убирать вот такие бревна. Мы замаскируемся этим бревном.

— Но у меня ведь есть пистолет! — Это был последний довод сыщика.