Сюжет
Шрифт:
Но найдет ли он в финале сокровища? В фильме, который Ковалевский смотрел вчера, Комбо добрался до них. Только странный режиссер Джит Хой Чен не показал, как они выглядят. Существуют ли сокровища Корбэйна на самом деле?
Сергей внезапно остановился.
– Что же это получается!
– внезапно произнес он. Сын задрал голову, с интересом глядя на отца.
– Если я найду сокровища Корбэйна, значит существовал и сам Корбэйн, ученик могущественного волшебника?
"А если существовал могущественный волшебник, - продолжил он уже мысленно, - то значит, в древнем мире существовало волшебство!"
Ковалевский скривил губы, изобразив улыбку. Строя такие логические цепочки, можно прийти к невесть какому выводу!
Могущественные волшебники! Какая чушь!
Сергей прервал размышления, остановившись на лестничной площадке. Небольшое окно открывало вид на маленький дворик. Рядом на стене висела табличка "Место для курения". В воздухе ощущался затхлый запах табака. На подоконнике стояла пепельница, выполненная из срезанного донышка пивной банки.
– Папа, фу!
– произнес сын, затыкая нос. Ему не понравился запах. ? Пойдем отсюда!
? Подожди меня здесь, ? попросил Ковалевский. ? Я недолго.
Он подошел к подоконнику и, взяв в руки пепельницу, обнаружил в ней окурок сигары.
"Я вообще врачей с сигарами ни разу не видел. Мы ж не в Америке!" вспомнились слова санитара из приемного отделения.
– Гаитянин где-то здесь!
– пробормотал Ковалевский.
Павлик открыл дверь своим ключом.
– Явился, наконец!
– воскликнула мама, выходя из кухни.
– Почему так долго?
– В магазине была очередь...
– Понятно, - произнесла Надежда Петровна. Она вышла в прихожую. Рыщущий взгляд скользнул по Павлику, прошелся по углам.
– А где продукты?
– удивилась она.
Павлик глубоко вдохнул и прошел мимо Надежды Петровны на кухню.
– Павел!
– ошеломленно воскликнула мама.
– Бестолковый лентяй! Ты ботинки не снял!
Павлик взял сотовый с зарядного устройства, сунул в карман, затем вытащил из видеомагнитофона кассету. Надпись на корешке гласила:
"Только один просмотр"
– А ну сейчас же сними ботинки!
– взвилась мама.
– Я спешу, - откликнулся Павлик.
– Что значит "спешу"?
– От такого дерзкого ответа маме вдруг перестало хватать воздуха для фирменных ругательств.
– Меня ждут, - ответил Павлик и остановился в коридоре. Мама полностью перекрывала путь в прихожую.
– Так...
– с угрозой произнесла она.
– Все понятно.
– Что понятно, мама?
– Очкастый паршивец уже заходил сегодня, спрашивал тебя. Я вышвырнула его с лестницы!
Павлик не думал, что Юрику досталось так серьезно.
– Зачем ты это сделала?
– Ты не смеешь водиться с такими!
– Ты несправедлива к нему. Он хороший...
– Он приучил тебя к спиртному!
– Мама!
– Нет, не "мама"!
– вдруг закричала Надежда Петровна, нависнув над бедным Павликом, словно дикий тигр над беспомощным бедуином африканских сафари.
– Если он нацепил очки, то это ещё не значит, что он смеет называть себя интеллигентом! Он никакой не интеллигент! Он пьет, и ты научился! Скоро ты научишься курить и грязно разговаривать, а затем...
Павлик увидел просвет между маминым бедром и стеной. Он попытался сквозь него проскользнуть, но мама припечатала сына к гипсолитовой перегородке. Она жгла его уничижающим взглядом, и Павлик, опустив глаза, был вынужден отступить.
– А затем он сведет тебя с грязной потаскушкой, от которой ты сначала заразишься сифилисом, потом она забеременеет, и тебе придется на ней жениться!
– Мама...
– Нет, не "мама"!
– воскликнула она, брызнув слюной.
– Как ты смеешь не слушаться меня? Как ты смеешь перечить? Ты совершенно не знаешь жизни!
Павлик уставился в пол, не имея воли противостоять матери.
– Ты ещё ребенок!
– говорила мама.
– Не знаешь жизни! А этот... Прохоров, паскуда, знает только одну грязь...
– Мама...
– Не перечь!
– взвизгнула она. Павлик понял, что Надежда Петровна близка к истерике.
– А ну, снимай ботинки! Ты никуда не пойдешь! Где продукты?
Она снова повернулась в сторону прихожей, словно надеясь обнаружить там сумку с продуктами, и Павлик воспользовался этим. Он увидел открывшийся проход и проскользнул к входной двери.
– Куда пошел? А ну, вернись!!
– закричала мама.
– Куда ты подевал продукты?!
Павлик выскочил на лестницу, не помня себя. Как мама могла дойти до такого в своих мыслях о Юрике?
Он бежал с пятого этажа, думая о том, что не выдержит ещё одной словесной атаки со стороны матери.
К месту для курения направлялась симпатичная медсестра. Сигарета уже была зажата в её миниатюрных пальчиках. Увидев Ковалевского, она улыбнулась. Сергею показалось, что несколько натянуто.
– У вас не найдется зажигалочки?
– спросила она.
Ковалевский достал зажигалку, крутанул колесико и поднес пламя к кончику сигареты медсестры.
– Лазьве тети куят?
– удивленно спросил Анатолий Сергеевич. Медсестра посмотрела на него и слегка покраснела. Кажется, ей было стыдно получить упрек от четырехлетнего ребенка.
– Вообще-то не курят, - ответил Ковалевский.
– Куить - пуохо!
– изрек сын.
– Да, - согласился Сергей.
– Это ваш симпатичный мальчуган?
– поинтересовалась сестра, подозрительно глядя на Ковалевского-младшего.